– А-а, флаг! – с облегчением воскликнул Себастьян. – Но как? – неуверенно спросил он.

Флинн ответил далеко не сразу.

– Думаю, тебе придется влезть на пальму, – после продолжительного размышления сказал он.

Под пронзительные вопли одобрения и поддержки со стороны стрелков и ругань подталкивающего его снизу Флинна губернатору Нью-Ливерпуля удалось-таки вскарабкаться на флагшток, на высоту приблизительно пятнадцать футов. Он закрепил там флаг и сполз вниз, причем так быстро, что оторвал на своей жилетке все пуговицы и потянул лодыжку. Его понесли в одну из хижин, а он в это время голосом, хриплым от выпитого джина, боли в ноге и бурных чувств любви к отечеству, распевал «Боже, храни нашего милостивого короля».

Британский флаг развевался посередине флагштока над лагерем все остальное время их пребывания на острове.

Весть об аннексии острова достигла аванпостов Германской империи, находившихся в сотне миль от Махенге, через десять дней – ее принесли туда двое рыбаков из племени вакамба.

5

Город Махенге расположился в поросшей лесами горной местности, возвышающейся над низменными прибрежными районами. Во всей своей совокупности он состоял из четырех торговых факторий, которыми владели индийские лавочники, а также резиденции германского комиссара.

Резиденция представляла собой большое, крытое пальмовыми листьями и тростником каменное здание, окруженное широкими верандами, сплошь увитыми пурпурной бугенвиллеей. За ней располагались казармы и учебный плац африканских солдат и полицейских, а перед фасадом стоял одинокий флагшток, на котором висел флаг, окрашенный в черный, красный и желтый цвета империи. Крохотный островок на необъятных просторах африканского буша, местопребывание правительства, контролирующего территорию размерами с Францию. Территорию, которая тянулась к югу до реки Рувума и до границы Португальского Мозамбика, к востоку до Индийского океана и к западу до гористых районов Сао-Хилл и Мбеи.

Находясь в этой цитадели, германский комиссар Северной провинции пользовался неограниченной властью средневекового феодала. Он был как бы одной из дланей кайзера или, если точнее, ее мизинцем – и нес ответственность только перед губернатором Шее в Дар-эс-Саламе. Но до Дар-эс-Салама было далеко, многие мили долгого и мучительного пути, тем более что губернатор Шее – человек занятой, не беспокоить же его по каждому пустяку. Налоги с подконтрольной территории собирал герр комиссар Герман Флейшер, и ему никто не мог помешать собирать их так, как ему самому придет в его милую голову, хотя мало кто из коренных обитателей южной провинции назвал бы нрав Германа Флейшера и установленные им порядки милыми.