Он подходил так медленно, что прислонившийся к дереву Флинн ничего не предпринимал, словно загипнотизированный приближающимся к нему переваливающейся походкой животным.

Протопав по берегу половину пути, крокодил остановился и припал к земле, еще шире скалясь, и до ноздрей Флинна донесся его запах: тяжелый душок протухшей рыбы и мускуса.

– Проваливай! – заорал на него Флинн, но тот оставался на месте, не двигаясь, и не мигая смотрел на свою жертву. – Проваливай!

Флинн набрал пригоршню грязи и швырнул в чудовище. Зверь чуть присел на своих коротеньких, толстых лапах, а мощный, украшенный гребнем хвост, слегка выгнувшись вверх, застыл в воздухе.

Всхлипывая, Флинн зачерпнул еще грязи. Длинные, зубастые челюсти на дюйм раздвинулись и снова захлопнулись. Флинн слышал, как щелкнули при этом зубы… и вдруг крокодил бросился к нему. Бросился с невероятной скоростью через грязь, продолжая все так же скалиться.

На этот раз Флинн насмерть перепуганным голосом сумасшедшего что-то залопотал и беспомощно скорчился меж корней дерева.

Но тут неожиданно до его слуха, словно откуда-то из иного мира, донесся низкий раскат выстрела; крокодил, опираясь на хвост, вдруг поднялся на задние лапы, и эхо выстрела утонуло в его пронзительном, свистящем вопле. Раздался еще один выстрел, и Флинн услышал, как о чешуйчатый корпус чудовища шлепнулась пуля.

Разбрасывая вокруг себя брызги грязи, гигантская рептилия принялась извиваться в судорогах, и вдруг, высоко поднявшись на задние лапы, крокодил снова рухнул и тяжело, враскорячку побежал к воде. Вслед ему снова и снова гремели выстрелы, но зверь, ни на секунду не замешкавшись в своем бегстве, бросился с берега в воду – гладь реки под его телом взорвалась тысячами брызг, сверкающих, как осколки разбитого стекла, – и пропал, только круги побежали в разные стороны.

К берегу, подгоняемая мощными взмахами весел, быстро приближалась долбленка, а на носу ее с дымящейся винтовкой в руках стоял Себастьян Олдсмит.

– Флинн, Флинн, тебе не досталось? – тревожно кричал он. – Как ты? С тобой все в порядке?

– Бэсси… – едва сумел прохрипеть Флинн. – О-о, Бэсси, мальчик мой, в первый раз в жизни мне так приятно видеть тебя.

И, почти потеряв сознание, он обмяк на корнях мангрового дерева.

9

Когда каботажное суденышко бросило якорь у Собачьего острова, солнце жарило немилосердно, но в узкой протоке между зарослями мангровых деревьев задул устойчивый ветерок и пошевелил обвисший было на мачте парус.

Обвязав веревочной петлей под мышками, свесившего ноги Флинна подняли над долбленкой и перенесли на борт корабля. Себастьян уже был готов принять его и осторожно опустить на палубу.