– Флинн! За нами идут немцы!

– Кэмпбеллы идут! Ура! Ура![25] – пробормотал Флинн.

И тут же закрыл глаза. Обычно красное, лицо его сейчас побагровело – у него был сильный жар.

– Что я должен делать? – взмолился Себастьян.

– Пей! – заплетающимся языком посоветовал Флинн, не открывая глаз. – Не сомневайся! Пей!

– Прошу тебя, Флинн… Объясни, расскажи, что мне делать.

– Рассказать? – переспросил в бреду Флинн. – Сейчас… слышал такую байку, про верблюда и проповедника?

Себастьян вскочил на ноги и дико осмотрелся вокруг. Солнце стояло уже низко, до ночи оставалось не более двух часов. «Ах, если бы можно было как-то задержать их до темноты», – подумал он.

– Мохаммед, – приказал он вслух. – Поставь надежных ребят с оружием на корму.

Мохаммед мгновенно уловил новую жесткость в голосе Себастьяна, повернулся к окружающей их толпе и продублировал приказ.

Десять стрелков рассыпались по палубе, подбирая свое оружие, и быстро собрались на кормовой надстройке. Себастьян последовал за ними, с тревогой вглядываясь в даль протоки. Видно было только на две тысячи ярдов до поворота, и пока протока была пуста, хотя он уже не сомневался в том, что звук паровой машины теперь звучал громче.

– Расставь их вдоль поручней, – приказал он Мохаммеду.

Себастьян изо всех сил старался думать, крепко думать, что сейчас надо делать, и это занятие давалось ему с трудом. Его мозг упрямился, как осел, сразу упирался, как только он начинал его подгонять. Себастьян старательно наморщил свой умный лоб, и в голове медленно проступила дельная мысль.

– Баррикада, – сказал он.

Тоненькая обшивка фальшборта не очень-то защитит от выстрелов мощных винтовок системы Маузера.

– Мохаммед, скажи, чтобы все остальные тащили сюда все, что можно. Сложим баррикаду, и она защитит штурвальных и стрелков. Тащите все, бочки с водой, мешки с кокосами, старые сети…

Люди поспешили исполнить приказ, а Себастьян стоял, сосредоточенно хмурился, раскидывая мозгами и так, и эдак, и мозги его чутко реагировали, как свежезамешанное, поднимающееся на дрожжах тесто. Он попытался прикинуть скорость своего суденышка по отношению к скорости современного парового катера. Возможно, один к двум, подумал Себастьян. Его охватило чувство, будто он катится под гору: даже при таком ветре нет никакой надежды на то, что в соревновании с винтом катера парус выиграет.

Слово «винт», а также то обстоятельство, что как раз в эту минуту ему пришлось отойти в сторону, чтобы четверо из команды протащили мимо него неопрятный ком старых рыболовных сетей, способствовали тому, что в мозгу его вспыхнула еще одна идея.