Комиссар угрюмо смотрел на просторы открытого океана, оплакивая в душе потерянный груз слоновой кости. Он ведь стоил, наверное, не менее миллиона рейхсмарок, и лично его неофициальная комиссия за такой груз могла быть очень даже приличной. И еще он горевал о том, что из его рук ускользнул этот англичанин. Вешать англичан ему еще не доводилось.

Флейшер вздохнул и попытался утешить себя мыслью о том проклятом американце, который сейчас небось переваривается в утробе крокодила, хотя, откровенно говоря, его бы больше утешило, если бы он своими глазами видел, как этот негодяй извивается и дрыгает ногами в петле.

Комиссар еще раз вздохнул. Ну уж ладно, ничего не поделаешь. По крайней мере, этот бандит Флинн O’Флинн, неизменно присутствуя на границе, больше никогда не станет для него источником постоянной тревоги, а кроме того, не придется больше страдать от придирок губернатора Шее и его бесконечных требований предоставить ему голову Флинна.

Теперь было время завтрака. Флейшер хотел было уже отвернуться, но тут вдалеке, в свете разгорающегося утра внимание его привлек какой-то предмет.

Чем дольше Герман смотрел на него, тем все более отчетливо вырисовывался длинный, низкий его силуэт. Аскари тоже заметили этот, теперь уже казавшийся огромным силуэт корабля и подняли крик. Квадратные орудийные башни с тонкими пушечными стволами, три высокие дымовые трубы, четкие геометрические линии снастей и палубных надстроек.

– «Блюхер»! – в диком восторге заорал Герман. – Боже мой, это же «Блюхер»![26]

Он узнал этот крейсер, поскольку видел его менее полугода назад стоящим на рейде в заливе Дар-эс-Салама.

– Сержант, тащи скорее ракетницу! – приплясывая от возбуждения, приказал Флейшер.

В ответ на срочное сообщение Германа губернатор, должно быть, выслал крейсер «Блюхер», приказав ему немедленно двигаться на юг и блокировать устье реки Руфиджи.

– Двигатель запустить! Schnell! Курс на крейсер! – крикнул он рулевому.

А сам вставил толстую сигнальную ракету в казенник ракетницы, со щелчком закрыл ее и направил ствол в небо.

Рядом с высоким корпусом крейсера катер казался совсем крохотным, словно плавающий листик дерева рядом с лодкой. Герман опасливо посмотрел на спущенную по борту хлипкую веревочную лестницу, по которой ему предстояло подниматься на борт корабля. Его аскари услужливо помогли ему благополучно преодолеть узенький зазор между судами, и Флейшер с минуту в полном отчаянии висел над водой, пока не нащупал ногами перекладины, а потом с огромным трудом начал свой подъем. Пот катился с него градом, когда двое матросов помогли ему ступить на палубу и увидеть перед собой почетный караул из десятка с лишним матросов. Караулом командовал юный лейтенант в накрахмаленной до хруста белоснежной тропической форме.