Себастьян крепко перевязал мешок обрывком веревки и подтащил его к Флинну, которого поддерживал Мохаммед.

– Что это ты тут такое делаешь?

– Пытаюсь тебя спасти! Подними-ка руки!

Флинн повиновался, и Себастьян обвязал концы веревки вокруг его груди, на уровне подмышек. Потом расшнуровал и скинул ботинки и заговорил снова:

– Мохаммед, ты остаешься с ним. Держись за мешок и ни в коем случае не отпускай его.

Потом он босиком побежал искать свое ружье, нашел и пристроил его на кормовой надстройке. Надел патронташ и поспешил обратно к поручням.

Себастьян Олдсмит серьезно намеревался с двустволкой в руках вступить в бой с боевым, вооруженным девятидюймовыми орудиями крейсером.

Крейсер был уже близко, он нависал над ними, как высокая скала из стали. Даже Себастьян не мог промахнуться, стреляя по нему с расстояния в две сотни ярдов, тяжелые пули клацали по бронированному корпусу и, отскакивая от него, с громким визгом летели над шипящей пеной носовой волны.

Перезаряжая винтовку, Себастьян посмотрел вверх и увидел торчащие на носу крейсера головы в белых головных уборах с короткими черными, обрезанными на концах ласточкиным хвостом ленточками и с ухмыляющимися физиономиями.

– Ну что, свиньи проклятые! – крикнул им Себастьян.

От жгучей ненависти, такой жгучей, какой он раньше и представить себе не мог, у него перехватило горло.

– Проклятые, грязные свиньи! – крикнул он снова, поднял винтовку и снова выстрелил, впрочем, безрезультатно, и в этот момент «Блюхер» врезался в их суденышко.

Удар сопровождался грохотом и оглушительным треском ломающейся древесины. Борт суденышка был рассечен пополам и разбит вдребезги под вопли гибнущих людей и скрежет обшивки о сталь. Крейсер подмял под себя каботажный кораблик, переломив ему позвоночник, и тот почти сразу погрузился в пучину. После первого же удара Себастьяна отбросило через борт, ружье выпало у него из рук. Потом его вскользь ударило о броневую обшивку крейсера, и он упал в воду совсем рядом с корпусом. Толчком носовой волны Себастьяна отшвырнуло в сторону, и, если бы не это, его протащило бы вдоль корпуса и винтом разорвало бы в клочки.

Он вырвался на поверхность как раз вовремя, набрал полные легкие воздуха, вихревые потоки подхватили его и снова затащили глубоко под воду, так что от давления у него чуть не лопнули в ушах барабанные перепонки. Потоки бросали и вертели его кувырком, швыряли и били, немилосердно стараясь разорвать на куски.

За сомкнутыми веками в глазах уже пошли мелькать и вспыхивать разноцветные круги. Нехватка воздуха вызвала в груди страшную боль, легким требовалось срочно вздохнуть, но он плотно сжал губы и усиленно работал ногами и руками, пытаясь выбраться наверх. За кормой крейсера мощно бурлила кильватерная струя, но и она наконец отпустила, оставила Себастьяна в покое. Его выбросило на поверхность с такой силой, что он, жадно глотая воздух, выскочил из воды по самый пояс и снова погрузился в воду. Из последних сил Себастьян отстегнул тяжелый патронташ, отправил его тонуть и только тогда огляделся вокруг.