Аскари Себастьяна с восторгом присоединились к охоте. Даже Мохаммед немного оживился. К несчастью, их стрелковая подготовка находилась примерно на том же уровне, что и у самого Себастьяна, и добыча за день охоты, при расходе тридцати или даже сорока патронов, была совсем мизерной, иногда им удавалось подстрелить всего лишь какую-нибудь зебру-подростка. Но бывали и удачные охоты, как, например, в тот знаменательный день, когда целое стадо буйволов фактически совершило самоубийство, помчавшись прямо на шеренгу аскари. В результате возникшей неразберихи от выстрелов своих же товарищей погиб один из людей Себастьяна, зато вслед за ним в счастливые охотничьи угодья на том свете отправилось и восемь взрослых буйволов.

Вот так с триумфом продолжался поход Себастьяна по сбору налогов, оставляя после себя след из пустых патронных гильз, решеток для вяления мяса на солнце, сытых желудков и улыбающихся лиц благодарных аборигенов.

26

Через три месяца после того, как Себастьян форсировал реку Рувума, он снова оказался в деревне своего доброго друга М’топо. Деревню его брата Саали он обошел стороной, чтобы избежать встречи с оскорбленной до глубины души Гитой.

Ночью в одиночестве в хижине, которую М’топо предоставил в его распоряжение, Себастьяна в первый раз посетили дурные предчувствия. С наступлением утра он должен будет двинуться в обратный путь, в Лалапанци, где его возвращения с нетерпением дожидался Флинн O’Флинн. Себастьян прекрасно понимал, что с точки зрения Флинна успехом его экспедиция не увенчалась – и у Флинна, конечно, найдется много чего сказать ему на этот счет. В который раз Себастьян недоумевал, размышляя о неисповедимых капризах судеб: несмотря на его самые благие намерения, кто-то там, в небесах, щелкнул пальцем, и вся его жизнь изменилась до совершенной неузнаваемости, и оставалось только гадать, куда все эти благие намерения подевались.

Потом его мысли резко изменили направление и потекли в другую сторону. Если все будет хорошо, то совсем скоро, уже послезавтра, он снова встретится с Розой. Все его существо охватило страстное желание этой встречи, это чувство в последние три месяца было его постоянным спутником, изводило все существо Себастьяна, пронизывая и заставляя трепетать каждую его клеточку. Он глядел на пламя костерка в очаге хижины, и ему казалось, что в горячих углях он видит ее лицо, а в памяти снова звучит ее голос.

«Возвращайся, Себастьян! Поскорей возвращайся!» – слышался ему ее настойчивый призыв.

Он вслух шептал эти слова, глядя на ее лицо, обращенное к нему из костра. И любовался ею, любовался мельчайшими подробностями этого столь милого ему лица. Видел ее улыбку, ее чуть сморщенный носик и темные глаза с приподнятыми кверху уголками.