30

Окна бунгало были темны, – видимо, там спали, да и в остальных хижинах тоже спали. Предупредив всех не поднимать шума, Себастьян повел свой изрядно поредевший отряд на переднюю лужайку и на виду поставил сундучок с собранным Флейшером налогом. Он очень гордился своим успехом, и ему хотелось создать соответствующее возвращению домой настроение. Подготовив таким образом сцену, он отправился обратно к веранде, на цыпочках подошел к входной двери с намерением громко в нее постучать и разбудить всех, находящихся в доме.

Однако на веранде стояло кресло, Себастьян в темноте не заметил его, наткнулся и опрокинул. И сам грохнулся. Кресло упало с шумом, винтовка соскользнула с его плеча и громко забрякала о каменные плиты.

Не успел Себастьян вскочить на ноги, как дверь распахнулась и на пороге появился Флинн О’Флинн в ночной рубашке и с двуствольным дробовиком в руках.

– А-а, попался, гаденыш! – взревел он и поднял оружие.

Лежащий Себастьян услышал щелчок предохранителя и с трудом встал на колени.

– Не стреляй! – крикнул он. – Флинн, это я!

Ствол дробовика слегка опустился.

– Кто ты такой? И чего тебе надо?

– Да это же я, Себастьян.

– Бэсси? – проговорил Флинн и неуверенно опустил дробовик. – Этого быть не может. Ну-ка вставай, дай я на тебя посмотрю.

Себастьян с готовностью повиновался.

– Черт меня побери! – выругался изумленный Флинн. – Так это ты! Черт меня побери! А нам сказали, что неделю назад Флейшер схватил тебя в деревне М’топо. И арестовал тебя к чертовой матери!

Протянув руку, он шагнул вперед, чтобы приветствовать Себастьяна.

– У тебя ведь получилось, правда? Молодец, Бэсси, мальчик ты мой.

Но Себастьян не успел пожать протянутую руку Флинна – в дверях показалась Роза, шмыгнула мимо Флинна и едва не сбила Себастьяна с ног. Она бросилась ему на шею, прижалась щекой к его небритой щеке.

– Ты жив! – повторяла она. – Ты вернулся! О, Себастьян, ты жив!

Остро сознавая, что под тоненькой ночной рубашонкой на Розе больше ничего нет и, где бы он ни коснулся ее, пальцы чувствовали едва прикрытую, теплую плоть, Себастьян через ее плечо лишь смотрел на Флинна и смущенно улыбался.

– Извини, – сказал он наконец.

Первые его два поцелуя пролетели мимо: уж больно Роза, вцепившись в него, вертелась. Один получился в ухо, а другой в бровь, но вот третий попал точно в губы.