– Ничего себе!

Все сомнения Себастьяна мгновенно испарились, мрачное лицо преобразилось и стало похоже на личико мальчишки в рождественское утро.

Они разбудили германских носильщиков, стоя над ними и наставив на них стволы винтовок. Растолкали, заставили скинуть с себя одеяла и встать. Носильщики сбились в тесную кучку, они были ошарашены и с жалким видом дрожали в рассветной прохладе. В костер подбросили дров, он ярко разгорелся, и в свете его Себастьян осмотрел добычу.

Один из аскари лежал на небольшом деревянном сундучке, из горла его на крышку обильно стекала кровь. Мохаммед взял его за ноги и оттащил в сторону, а потом начисто вытер сундучок его же одеялом.

– Манали, – почтительно обратился он к Себастьяну. – Смотри, какой большой замок. Смотри, на крышке нарисована птица кайзера… – Он наклонился над сундучком и схватился за ручки. – Но самое главное, попробуй, сколько он весит!

Среди другого имущества, валяющегося вокруг костра, Мохаммед нашел толстый моток пенькового каната в дюйм толщиной. Важная штука, Герман Флейшер непременно брал ее с собой в каждую экспедицию. Мохаммед связал ею всех носильщиков вместе на уровне талии, оставив между ними достаточно места для согласованных движений, но так, чтобы они не смогли сбежать поодиночке.

– Зачем ты это делаешь? – поинтересовался Себастьян с набитым ртом.

Он как раз за обе щеки уплетал кровяную колбасу с черным хлебом. Остальные коробки были набиты едой, и Себастьян в данный момент с большим удовольствием завтракал.

– Чтобы не удрали, – ответил Мохаммед.

– Не хочешь ли ты сказать, что мы возьмем их с собой?

– А кто же еще потащит все это? – спокойно ответил вопросом на вопрос Мохаммед.

Через пять дней Себастьян сидел на носу длинной долбленки-каноэ, поместив обугленные подметки своих сапог на сундучок, лежащий на днище лодки. Он с наслаждением лакомился толстым бутербродом с колбасой и луком, на нем было чистое белье и носки, правда на несколько размеров великоватые, а в левой руке сжимал откупоренную бутылку пильзенского пива – все это было любезно предоставлено комиссаром Флейшером.

Гребцы с непринужденным весельем распевали песни, поскольку за перевоз Себастьян заплатил им столько, что они как минимум смогут купить себе еще по одной жене.

Держась поближе к португальскому берегу Рувумы, подгоняемые дружной работой гребцов и течением реки, они за двенадцать часов покрыли расстояние, пройти пешком которое с тяжело нагруженными носильщиками можно было бы дней за пять, не меньше.

Себастьян со своей свитой высадился как раз напротив того места, откуда было недалеко и до деревни М’топо, ну и до Лалапанци оставалось шагать всего десять миль. Они проделали этот переход без остановки и были на месте уже затемно.