Птицы сделали крутой вираж у него над головой, устремились вниз к песчаным берегам реки, и тогда Флинн вскочил на ноги и принялся палить направо и налево, сбил вожака стаи, потом еще одного рябчика. Кувыркаясь в воздухе, они падали вниз, оставляя после себя бледный, обозначивший траекторию их падения след из перьев.

Но Флинн так и не увидел, как они шлепаются на землю. Не успело еще стихнуть эхо его раскатившегося над рекой дуплета, как заросли тростника колыхнулись, затрещали, распахнулись и на открытое место вышел слон.

Это был самец, до плеча он был высотой не менее четырнадцати футов. Такой старый, что уши его были изорваны до половины своего первоначального размера. Шкура на нем висела большими складками, была изрезана глубокими морщинами, мешками свисала на коленях и на горле. Хвост давно облысел, кисточка пропала. Глаза от старости слезились, образуя подтеки на увянувших щеках.

Танцующей походкой, сгорбленный, он вышел из зарослей камыша, как-то нелепо, неестественно запрокинув назад голову.

А когда Флинн увидел, почему этот старый самец задрал голову назад, то глазам своим не поверил. С обеих сторон хобота торчали два бивня чистой слоновой кости, совершенно одинаковые и прямые, как колонны древнегреческого храма, ни на единый дюйм не сужаясь от самого рта до самых ровненько округленных концов. Бивни были окрашены в темный цвет табачной слюны, длиной не менее четырнадцати футов, и если бы слон не задирал назад голову, доставали бы до самой земли.

Флинн все стоял, не веря собственным глазам, а самец прошел мимо не более чем в пятидесяти ярдах и, переваливаясь, скрылся между деревьями.

За полчаса Флинн добрался до лагеря, легкое ружьишко сменил на двустволку системы Гиббса, прихватил бутылку с водой и, кликнув своих стрелков, вернулся к реке.

По следу он пустил Мохаммеда. Сначала на пыльной земле попадались только круглые отпечатки ног слона, аккуратные, размером с крышку мусорного бака, ногти на ступнях старого самца давно стерлись. Потом, после пяти миль погони, появились и другие отметины. По обе стороны следа теперь шли две борозды взрыхленных листьев, мягкой почвы и вырванной травы – здесь концы бивней касались земли. Только теперь Флинн догадался, почему этого старого самца окрестили Взрыхляющим Землю.

На третий день преследования пошел дождь, и след они потеряли. Но за прошедшие с тех пор годы Флинн успел уже двенадцать раз пройти по такому следу с двумя бороздами и каждый раз снова и снова терял его, а однажды ему даже еще раз удалось увидеть старого самца в бинокль – тот стоял милях в трех, в тени маруловой[34] рощи, и, видимо, дремал, а исхудалую голову его подпирали легендарные бивни. Пока Флинн добирался до этого места, слона и след простыл.