– Капитан, возможно, тут сразу двойной блеф, – нерешительно вставил Кайлер.

– Нет, – помотал золотистой бородой фон Кляйн. – Он попробует обойти нас под последними лучами заходящего солнца. Будет атаковать с востока.

Капитан, хмуря брови, еще немного подумал, стараясь предугадать следующий ход противника на шахматной доске океана.

– Ну-ка, Кайлер, проложите мне его курс, учитывая скорость двадцать пять узлов, левый поворот на четыре градуса через три минуты после последнего наблюдения, пробег в пятнадцать миль у нас за кормой и поворот на четыре градуса с правого борта. Если мы сохраним нынешний курс и скорость, где он окажется по отношению к нам через девяносто минут?

Кайлер работал быстро, и скоро у него был готов ответ. Фон Кляйн молча проверил каждый шаг его вычислений.

– Да, – согласился он с выводом Кайлера.

Он уже успел в голове сформулировать распоряжения по изменению курса и скорости так, чтобы подготовить «Бладхаунду» ловушку.

48

«Бладхаунд» шел на всех парах и, поднимая носовую волну в десять футов высотой и вспенивая воду, оставлял за кормой слегка фосфоресцирующий в темноте след длиной в четверть мили.

На борту «Блюхера» в темноту ночи вглядывалась сотня пар глаз, высматривая этот светящийся след. Люди ждали позади боевых огней на палубных надстройках, ждали в тускло освещенных башнях орудий, ждали на открытом капитанском мостике, и на верхушке мачты, и глубоко в чреве судна, – словом, вся команда крейсера «Блюхер» напряженно ждала.

Фон Кляйн отдал приказ: во-первых, снизить скорость, чтобы не так был заметен кормовой след его корабля, и, во-вторых, изменить курс на сорок пять градусов в противоположную материку сторону. Он хотел поймать англичанина на правом траверзе, за пределами дальности действия торпеды.

Капитан вглядывался в темное море, до ушей подняв отороченный мехом воротник шинели. Ночь была довольно прохладна. Черные воды моря, казалось, были беспредельны, необъятны – как и небо, усыпанное сияющей россыпью созвездий.

Десяток с лишним человек увидели его одновременно: тихо тянущийся по темным морским водам, неяркий, словно сотканный из эфира или переливающийся шлейф тумана, след англичанина.

– Осветительным! – резко подал команду фон Кляйн ждущим приказа пушкарям.

Такая близость английского эсминца встревожила его. Он надеялся обнаружить его не на такой близкой дистанции.

Высоко над океанскими просторами синевато-белым сиянием вспыхнули осветительные снаряды, да так ярко, что смотреть на них было больно глазам. Поверхность океана под этим светом казалась гладко отполированным эбонитом, на котором, словно высеченные, вспучились валы. Идущие на всех парах сближающимися курсами, оба корабля были освещены отчетливо и ярко, и расстояние между ними была всего-то какая-нибудь миля, а белые лучи мощных боевых прожекторов тянулись друг к другу, порой и соединялись, словно нерешительные руки любовников.