Винтовка заряжена, и Флинн снова перевел внимание на долину. Теперь картина там изменилась. В суматохе обезумевших от страха носильщиков и рабочих он увидел немецкого офицера, его Флинн еще раньше заметил, глядя в окуляры бинокля: тот пытался организовать оборону. А с ним вместе и тот крупный аскари, в которого Флинн с первого раза промазал. Эти двое хотели остановить стрелков-охранников, унесенных волной охваченных паникой рабочих, задержать их, развернуть в обратную сторону, растолкать, рассовать под прикрытие огромных железных колес и заставить обороняться. И им это удалось, их подчиненные открыли ответный огонь.

– Мохаммед! Возьми этого человека! Того, белого, – возьми его! – прокричал Флинн.

Он сделал подряд два выстрела и опять оба раза промазал. Но пули прошли близко, немец сразу пригнулся и спрятался за металлический щит ближайшего колеса.

– Все, – сокрушенно проговорил Флинн, увидев, что его надежды на быстрый успех растаяли. – Они там неплохо устроились. Надо срочно выкурить их оттуда.

Да, перспектива не очень заманчивая. Флинн по опыту знал, что каждый из его разношерстного отряда – герой, когда палит из засады, что каждый из них – непревзойденный мастер в искусстве стратегического отступления, тогда как лобовая атака и любой другой маневр, предполагающий сближение с врагом, – их слабое место. Из сотни человек под его командой он мог полагаться едва ли на дюжину, кто сможет выполнить приказ атаковать. Флинн, понятное дело, такого приказа отдавать очень не хотел, поскольку нет ситуации более унизительной, если на крик командира: «В атаку!» – подчиненные изумленно смотрят на него, словно каждый хочет спросить: «Ты это кому? Мне, что ли? Серьезно?»

Теперь Флинн собрался с духом, чтобы все-таки отдать этот приказ, прекрасно понимая, что боевой дух его безумного воинства с каждой секундой охладевает и сменяется духом трезвого благоразумия и осмотрительности. Он наполнил легкие воздухом, разинул рот, но его вовремя уберегла от этого Роза. Одним быстрым движением она перевернулась, встала на колени, вскочила на ноги и бросилась вперед – это было похоже на кошачий прыжок, мгновенно перенесший ее через глинистый вал на открытое место. Похожая на мальчишку, но не теряя изящной женственности, непрерывно стреляя с бедра, она пошла вперед, вниз по склону. Длинные волосы ее развевались на ветру, быстро мелькали длинные ноги.

– Роза! – с изумленным ужасом заорал Флинн.

Он тоже вскочил, собираясь догнать дочь, и неуклюже, словно старый самец буйвола, побежал вслед.

– Фини! – крикнул Мохаммед и галопом бросился за своим хозяином.