Между небом и землей

Между небом и землей

В 1239 г., за два поколения до того, как Эдуард I изменил облик Северного Уэльса, французский король Людовик IX сделал сенсационную покупку. Из всех королей династии Капетингов Людовик был наиболее демонстративно набожным. В начале своего правления он узнал, что на рынок выставлена серьезная религиозная реликвия – терновый венец Христа, переданный латинским императором Константинополя Балдуином II своим кредиторам в Венеции. Балдуин и его венецианские друзья посчитали, что, пожалуй, готовы продать сокровище подходящему покупателю. Людовик решил, что этот покупатель – он. Такая возможность выпадала лишь раз в жизни, и он был готов потратить столько, сколько потребуется. Итак, после некоторых переговоров он купил Терновый венец Спасителя за баснословную сумму – 150 000 ливров, и реликвию отправили из Венеции во Францию. Король встретил ее в городе Вильнёв-л’Аршевек в сопровождении всей своей свиты, босиком и в одной рубахе, словно кающийся грешник. Затем он и его брат Робер (одетый точно так же) лично повезли венец в Париж, где он занял главное место в королевской коллекции реликвий, которую позднее пополнили обломок Креста Господня, наконечник копья Лонгина, пронзившего ребра Христа, и святая губка, на которой Иисусу перед смертью поднесли его последний глоток уксуса[797]. Это было самое прекрасное собрание святых реликвий на Западе. Людовику не хватало лишь подходящей витрины, чтобы выставить эту грандиозную коллекцию.

После нескольких лет размышлений Людовик решил, что лучший способ продемонстрировать свои реликвии – построить для них церковь в новейшем архитектурном стиле, украсив ее прекрасными религиозными изображениями и витражами, и завести в ней коллегиум духовенства. Так появилась капелла Сент-Шапель на Иль-де-ла-Сите в Париже – готический шедевр несравненной красоты, до сих пор остающийся одним из величайших архитектурных чудес в городе, решительно не испытывающем недостатка в прекрасных зданиях. Капеллу возвели посреди дворцового комплекса на острове Сите; она служила домашней церковью, и доступ в нее имели только члены королевской семьи и избранные придворные. Те, кому удавалось очутиться внутри, несомненно, осознавали, как им повезло. Сент-Шапель воплощала в себе новейшие готические тенденции: ее стены возносились на немыслимую высоту, а пугающе вытянутые ввысь колонны снаружи поддерживались богато украшенными контрфорсами. Церковь имела два яруса, и венчающий верхний ярус сводчатый потолок, казалось, поднимался прямо в небо. Снаружи он напоминал изящного длинноногого каменного паука, замершего на цыпочках, – внутри от открывающейся картины буквально захватывало дух. Все пространство между колоннами занимали высокие узкие окна с остроконечными арками, заполненные ослепительными витражами. Человеку, шагнувшему в Сент-Шапель, могло показаться, что он возносится в рай, – и сегодня интерьер капеллы производит точно такое же впечатление. Невозможно вообразить более подходящую витрину для драгоценных реликвий Людовика и более подходящий способ заявить о себе как о короле, наделенном всеми святыми добродетелями. Однако при всем своем великолепии Сент-Шапель была лишь одним из многих образцов смелого мышления и технического гения готических зодчих, работавших в XIII в. Если военные инженеры вывели на новый уровень замковое строительство, то их гражданские коллеги произвели революцию в строительстве церквей.