Они появились все, не один уже раз так на ночные совещания приглашаемые, не предвидя, что их тут ждало.

Вилекье и Бельевр вошли первыми и застали Генриха в длинном чёрном плаще, стоящего в кабинете.

Эта необычная одежда имела уже значение.

– Брат мой умер, – проговорил он чуть сдавленным голосом и доставая письма дрожащей рукой, которые бросил на стол. – Королева вызывает меня, чтобы прибыл как можно скорее.

Суврей и Пибрак подходили, когда он это говорил. Все они приветствовали его как короля, а Вилекье опустился на колени, чтобы поцеловать его руку.

Новость, хотя ожидаемая, произвела такое большое впечатление, что в течение какого-то времени ни один из них говорить не мог.

Бельевр первый заметил, что посольство его здесь было тем самым окончено, и что немедленно должен вернуться во Францию.

Вещь была такого маленького значения, что никто даже на неё не обратил ни малейшего внимания.

– Королева торопит, требует, чтобы я прибыл незамедлительно, – начал говорить Генрих. – Не подлежит сомнению, что, чем быстрей я достигну Парижа, тем для меня и для Франции это будет лучше. Предотвратили всякие покушения, д'Алансон и Генрих охраняемы, но…

– Но, – прервал Пибрак, – тем не менее следует спешить.

– Думаете, – сказал Генрих, – что господа сенаторы так легко меня отсюда отпустят?

Все поглядели друг на друга.

– Ба! – воскликнул Пибрак. – Между Польшей и Францией выбор несомненный. С первой будет… что пожелаете, а вашему королевскому величеству нужно бежать в Париж, не теряя минуты.

– Вы думаете, Пибрак, что их тут лучше всех знаете, что мне Карнковский, Опалинский, Тенчинский устроят скорый выезд? Не будут стараться задержать меня здесь?

Все переглянулись.

Пибрак из них лучше всех знал Польшу, так себе, по крайней мере, льстил, имел тут и сердечных приятелей и жестоких врагов. На него обращались глаза всех.

– Сенаторов в Кракове не много, – ответил Пибрак, – не знаю, захотят ли они взять на себя ответственность и сами разрешить. Могут, что самое правдоподобное, сейм созвать. Я об этой возможности говорил уже с епископом куявским. Он полагает, что без сейма не обойдётся.

– А прежде чем соберётся сейм, – топая ногой, воскликнул король, который крутился на ней нетерпеливо, – прежде чем соберётся и прежде чем наболтаются, пройдут месяцы.

– По меньшей мере несколько, – подтвердил Пибрак.

– Что тут делать? – выкрикнул король, колотя бумагами по рукам.