– Из Франции ни о ком не знаю, – ответил Тенчинский, – но посол императора Максимиллиана просит об аудиенции и ждёт.

Был им Андрей Дубич, и его немедленно ввели. Король, который имел быстрый взгляд, пытался по его лицу отгадать, с чем пришёл. Дубич не показывал по себе, что нёс что-то важное.

Объявил только, что имеет от цезаря собственноручное письмо к королю, с поручением отдать в его собственные руки.

Действительно, в маленьком свитке бумаги, оснащённом печатью с перстня императора, Генрих узнал письмо Максимиллиана, догадался, что письмо должно было содержать что-то важное, и, не распечатывая, поблагодарил Дубича. Ушёл с ним в свой кабинет.

Подкоморий остался с Дубичем один и после короткого разговора проводил к его карете.

Закрывшись в кабинете, король долго не возвращался в покои.

Письмо императора в нескольких словах содержало то, что в Венсенском замке 30 мая умер Карл IX, регентство оставляя матери.

Всё лицо Генриха запылало огнём, но это продолжалось мгновение ока, он побледнел, спрятал письмо и, после короткого размышления, пошёл к зеркальцу, чтобы с его помощью такое сделать лицо, которое бы ничего узнать не давало, ни радости, ни беспокойства. Он должен был до времени скрывать тайну. Впрочем, эта новость, присланная императором, не была официальной. Король не мог сомневаться в её правдивости, но она нуждалась в подтверждении.

Он достаточно знал свою мать и её привязанность к себе, чтобы не сомневаться, что тут же вышлет к нему гонцов.

Он размышлял ещё взаперти, когда один из пажей постучал в боковую дверь.

– Гонец из Франции!

Генрих бросился ему на встречу.

Был это придворный королевы-матери, молодой Шемеран, который, не отряхнувшись от дорожной пыли, спешил к Генриху, а когда дверь закрыли, встал перед ним на колени, достал из одежды письмо и тихо воскликнул:

– Vive le roi!

Король положил на уста палец. Шемеран встал.

– Я знаю уже! Сохраняй тайну! Никому ни слова, пока тебе уст не развяжу. Никто знать об этом не должен.

Гонец, который гнал сломя голову, стараясь, чтобы его не опередили, непомерно удивился, когда из уст короля услышал, что кто-то прибыл сюда спешней него.

– Кто же мог прибыть сюда передо мной! – воскликнул он грустно.

Генрих ударил его по плечу.

– Опередил тебя император Максимиллиан, – сказал он шутливо и, сказав это, снял с пальца драгоценный перстень, который отдал послу.