В минуты, когда покрытый траурным плащом король шагал в залу объявить о смерти брата созванному совету, до сих пор сохраняемая тайна о пришедших из Франции новостях дольше уже сохраниться не могла.

Сами французы её выдали.

Охмистр Конецкий, который как раз шёл к инфантке, встретил в коридоре Тенчинского. Бледный и смешанный подкоморий остановил его и шепнул грустную новость.

Конецкий, человек слабый и беспокойный, спросил, поднимая вверх руки:

– Пане граф, а что же будет с инфанткой? С королём? Со свадьбой?

Тенчинский пожал плечами.

– Король во Францию хочет ехать! – ответил он, спешно уходя.

Не в состоянии ни от кого ничего больше узнать, охмистр поспешил наверх к своей госпоже.

Там не знали, не догадывались ещё ни о чём. Доносили только Анне, что вчера несколько послов прибежало из Франции.

Крайчина с Зосей стояли, ожидая принцессу, когда вбежал Конецкий, ломая руки.

– Король французский умер! – воскликнул он. – Новость пришла из Парижа. Наш Генрих, вынужденный или по доброй воле, собирается во Францию.

Он кончил эти слова, когда вошла медленным шагом Анна, побледнела, услышав, что он принёс, и Ласка должна была её поддерживать, потому что боялась, как бы не ослабла.

Принцесса, всегда набожная, едва остыв, с резигнацией встала на колени у кресла, ближе стоящего, и начала молитву за душу умершего. По её примеру пошли все.

Она желала узнать подробности, потому что Конецкий ничего не принёс, кроме известия о смерти. Было некого послать, к кому обратиться за подробностями. Король, слишком занятый собой, об инфантке забыл.

Только теперь охмистр вспомнил, что видел во дворе карету епископа хелмского и догадался, что он, должно быть, находился в сенате; пошёл к нему.

Вскоре вернулся вместе с ним.

Епископ, как и другие сенаторы, был ещё под впечатлением тревоги, какую пробудило в них желание короля. Епископ куявский как раз начал диспуты с того, что следовало как можно скорее созвать сейм и насколько возможно стараться задержать короля.

Тенчинский и другие, казалось, бояться, как бы король, выведенный из себя проволочкой, не поступил своевольно.

Нужно ему было обеспечить путешествие.

Епископ куявский этому противился, имел предчувствие, хоть его не показывал, что, раз выехав из Польши, король в неё не вернётся.