– А! Басни это, – прервала Анна. – Был у меня Крассовский, король над этим смеётся и не думает спешить.

– Всё это на наше ослепление говорит и делает, – отозвался Талвощ спокойно. – Вольно вашему королевскому высочеству верить мне или нет, но я знаю о том наверняка, что Седерин королю и его товарищам коней готовит и что, ежели не сегодня, то завтра, ночью выскользнет.

Принцесса Анна сильно возмутилась.

– Мой Талвощ, – воскликнула она, – уж его таким заблуждением и клеветой не годится чернить без доказательства. Этого он не допустит! Этого не может быть!

– Это точно произойдёт, – сказал Талвощ, – я знаю о том лучше, а один способ, чтобы это предотвратить, короля избавить от позора и нас также избавить от боли и стыда – это заранее дать знать панам сенаторам. Я человек маленький, чтобы решаться на это, но не хочу иметь на совести, что, зная, хоть ваше королевское высочество о том не уведомил. Король сбежит…

Анна повторно встрепенулась.

– Не говори мне таких вещей, – сказала она Талвощу, – я давно заметила, что ты сердца к нему не имеешь, значит, легко веришь плохому. Люди плетут…

Литвин усмехнулся.

– А если подтвердится? – спросил он.

Какое-то время Анна стояла задумчивая.

– Если бы это подтвердилось, это взаправду было бы для нас великим несчастьем, но Бог знает, что делает, Ему доверимся. Я уже ничего слушать не хочу, – добавила она, давая рукой ему знак прощания.

– Будь здоров, мой Талвощ.

Литвин поклонился и ушёл.

Несмотря на это согласие с волей Божьей, когда принцесса вернулась к крайчине, горящий на её лице румянец и блестящие глаза, как бы испугом и беспокойством, выдавали, что душа была сильно взволнована.

Крайчина не узнала от неё ничего, потому что та сразу опустилась на колени на молитву.

В четверг в замке после отъезда нескольких французов было спокойней, а ни один новый посол не прибыл.

Предупреждённый король в течении всего этого дня прикидывался бездеятельным и равнодушным, движение около него прекратилось, французы сидели спокойно, некоторые из них спали, на запас, может, чтобы позже могли лучше выдержать бессонницу.

В городе, несмотря на это, раз брошенная весть, что король хочет сбежать, упорно держалась.

Около дома Седерина кружили любопытные, другие заглядывали в замок, искали предлоги, чтобы сюда попасть, подслушать и что-нибудь подсмотреть.

Капитан стражи Лархант, насколько мог и умел, не допускал тут разговора.