После обеда у себя в каюте Оуэн написал короткое письмо.

Не бойтесь, я только хочу помочь вам. Если вам что-нибудь нужно, этой ночью я подойду к шлюпке. Вам останется лишь приподнять чехол, когда я кашляну. Вы сможете поговорить со мной или передать записку. Осторожно, дверь в рубку радиста всегда открыта.

Не бойтесь, я только хочу помочь вам. Если вам что-нибудь нужно, этой ночью я подойду к шлюпке. Вам останется лишь приподнять чехол, когда я кашляну. Вы сможете поговорить со мной или передать записку. Осторожно, дверь в рубку радиста всегда открыта.

Он успел обойти весь корабль, с носа до кормы, узнал рыжеволосую девушку, ту, что видел ночью, — сейчас она плавала в бассейне. Довольно упитанная, с молочно-белой кожей, усеянной веснушками, она без конца улыбалась красными пухлыми губами, обнажая в улыбке по любому поводу ослепительные зубы, а ее внушительная грудь тем временем, казалось, наполнялась жизненной силой.

Радист же был блондин, совсем мальчишка, лет двадцати двух. Он редко отлучался из своей рубки — только чтобы размяться, мерил палубу крупными шагами, выбирая время, когда пассажиры обедали или ужинали.

Вечером снова сели за бридж, и Альфред Мужен занял место мадам Лусто. Мсье Фрер, устроившись в углу, проверял финансовые документы и делал пометки.

Около полуночи Оуэну показалось, что на палубе никого нет, но тут же он заметил в нескольких шагах от себя Альфреда Мужена, облокотившегося на поручни. Чтобы избавиться от его общества, майор вернулся в каюту. Только около часу ночи ему удалось подойти к шлюпке и сунуть туда записку, карандаш и блокнот. Сначала он было решил передать еще и пачку сигарет, но понял, что, закурив, безбилетный пассажир мог себя этим выдать.

В эту ночь больше ничего не произошло. Правда, радист, как обычно, выходил подышать свежим воздухом.

Следующий день был похож на предыдущий, и так изо дня в день. Для тех, кто вышел из Марселя, так продолжалось с начала плавания. Сами того не замечая, пассажиры механически повторяли одни и те же действия в одно и то же время.

Например, за несколько минут до одиннадцати всегда можно было встретить мсье Жюстена: он прогуливался по палубе, время от времени поглядывая на лестницу, и непременно раз или два заходил в кают-компанию. Альфред Мужен вел себя так же. И майор Оуэн тоже взял за привычку находиться где-то неподалеку, в ожидании, когда откроется бар. Наконец появлялся бармен Боб, здоровался по очереди с каждым и, зайдя в свою клетушку, сразу же открывал буфет.

Мсье Жюстен неизменно брал перно, и его черные усики весь день попахивали анисом. Пикон[19] для Альфреда Мужена, тот выпивал четыре-пять рюмок перед обедом. Виски — для Оуэна.