— Пожалуйста, пожалуйста… Я не спешу… Мне еще надо выгладить платье…

Каждая приводила себя в порядок, спрятав под косынкой бигуди.

В девять часов на носу палубы второго класса мужчины затеяли игру в пале[18].

Слышался голос мсье Лусто, торговца из Нумеа:

— Знаете, Жюстен, они сейчас ставят бассейн… Кажется, часам к одиннадцати можно будет окунуться.

Оуэн вызвал стюарда и заказал яичницу с беконом. Около часа он дотошно, как заправская кокетка, занимался своим туалетом. И к десяти часам, когда, собственно, случилось вышеупомянутое происшествие, Оуэн был безукоризнен — щеки так гладко выбриты, что кожа казалась нежной, как у женщины, волосы блестели, да и сам он, в белом полотняном костюме безупречного покроя, выглядел очень подтянуто.

Все началось с долгого звонка. Кто-то в одной из кают непрерывно яростно звонил, и стюард, прибежавший снизу, из кухни, постучал в дверь американца и вошел в каюту.

Выслушав поток нечленораздельной брани, он направился к мсье Жюстену, находившемуся на лестнице.

Затем последовала небольшая пауза. Стюард — маленький, постоянно улыбающийся вьетнамец по имени Ли — вернулся с подносом, постучав, зашел в каюту и закрыл за собой дверь; несколько мгновений спустя раздался грохот бьющегося стекла и стюард выскочил оттуда, вытирая свою куртку.

Именно тогда Филипп Оуэн вместе с несколькими другими пассажирами показался на палубе. Мадам Жюстен тоже была здесь, по-прежнему в кимоно. Подошел и Альфред Мужен. За ним постепенно собрались все остальные.

Мсье Жанблан предпочел бы замять происшествие, но вьетнамец, не смущаясь присутствием пассажиров, высоким голосом рассказывал о случившемся.

Он отнес американцу — того звали Уилтон С. Уиггинс — черный кофе и любезно наклонился над его постелью, чтобы передать ему чашку.

Американец, рассвирепев при виде кофе, резким движением оттолкнул поднос, а затем, схватив фарфоровый кофейник и чашку, со всего размаху швырнул их в стюарда. Чашка, разбившись о руку вьетнамца, поранила ему указательный палец.

Альфред Мужен слушал, нахмурившись. Затем медленно, спокойно, как человек, привыкший к ссорам, направился к приоткрытой двери со словами:

— Я научу этого дикаря хорошим манерам.

Мсье Жанблан попытался вмешаться:

— Оставьте, мсье Мужен… Пусть лучше этим займется капитан.

Инцидент тотчас же принял своеобразную окраску: пьяница был американцем, тем самым, дело приобретало политический характер.

— Эти люди считают, что им все дозволено…

— Мсье Мужен, прошу вас…