— Я набью ему морду!

Испуганные женщины волновались больше всех.

— Смотрите! Вот как раз и капитан!

И вправду, заслышав шум, капитан Магр спустился по трапу.

— Что случилось, Жанблан?

— Номер пятый позвонил и потребовал бутылку виски… По моему распоряжению ему принесли кофе и тогда…

Капитан зашел в каюту и закрыл за собой дверь. В глубине души большинство собравшихся надеялись услышать очередной грохот, но из каюты раздавались лишь голоса. Капитан вышел, поискал кого-то глазами и, увидев майора Оуэна, отозвал его в сторону.

— Могу я попросить вас поговорить с ним? Я не понимаю его английский, а он — мой.

Таким образом Филипп Оуэн с первого же дня появления на борту «Арамиса» начал играть на корабле полуофициальную роль.

Когда он, в свою очередь, вышел из каюты, то заметил иронический взгляд Альфреда Мужена, курившего на палубе. Оуэн поднялся прямо на верхнюю палубу, где открылась одна из дверей.

— Войдите! — позвал капитан, приглашая его в свою небольшую каюту.

Убранство ее оказалось весьма затейливым: на стенах акварели, написанные самим капитаном в свободное время. Поскольку перед ним открывались лишь морские пейзажи, он методично перерисовывал почтовые открытки: цветы, цыганок, снежные равнины, закат солнца в горах.

— Сигару?

— Спасибо… Я полагаю, что самое разумное — отнести ему бутылку виски, как он требует… Он все объяснил мне спокойным тоном, когда увидел, что я его понимаю… Он — влиятельный промышленник из Нового Орлеана… Такое с ним случается примерно раз в год…

Оуэн говорил с легкой, доброжелательной улыбкой, составлявшей главное его очарование. Жестикулировал он сдержанно, но нарочито красиво — руки у него были очень белые, слегка пухлые, изысканной формы.

— Вы, наверное, ходили в Малайзию, капитан? Тогда вы знаете, что аборигены называют «амок». Спокойный, невозмутимый доселе человек вдруг входит в транс, хватает кинжал, выскакивает из дома, мчится куда-то, устремив глаза в одну точку, с пеной на губах и убивает всех и вся, кто попадается ему на пути… Так вот, Уилтон С. Уиггинс тоже подвержен своего рода «амоку», только менее опасному. Я знал таких, как он, и все они были американцами.

Он небрежно поигрывал сигарой, от которой поднималась тонкая голубоватая струйка дыма. В то же время он внимательно изучал капитана и уже составил о нем свое мнение. Наверняка славный малый, мечтающий управлять не таким неприметным пароходиком, как «Арамис», а шикарным океанским лайнером. Капитан, видимо, был из тех, кто внимательно контролирует свои движения и поступки, изредка смотрится в зеркало, чтобы удостовериться, что соответствует тому образу, который сам для себя создал. Должно быть, он восхищается непринужденностью Оуэна и, наверное, оставшись один, тотчас же попытается скопировать его манеры.