А вот Российская Империя, завоёвывая или же выкупая эти земли, присоединяла отнюдь не самостоятельные государства, а всего лишь — территории[106]! Ну не было у ливов, латов, эстов и прочих автохтонных народов к тому времени своей государственности! Не было!

Своих городов, к слову, тоже не было. До прихода Российской Империи гордые автохтоны жили преимущественно на хуторах, и притом, как правило, на самых неудобных и бесплодных землях.

Плодородные территории, за редким исключением, принадлежали преимущественно немцам, которые и правили завоёванными землями железной рукой. А города принадлежали немцам, шведам, датчанам… тем, кто их, собственно, и построил.

В Риге, кажется, чуть не до девятнадцатого века было запрещено селиться латышам…

… хотя казалось бы!

Так что пространство для политического маневра и торга у Российской Республики имеется, и вполне достойное. Другое дело, как им распорядятся…

Невольно всплыли мысли о МИДе, Извольском, Игнатьеве и прочих особях, играющих чёрт знает за кого, но точно — не за Россию! Настроение сразу испортилось, и, будто отозвавшись ему, небо стремительно начало заволакиваться низкими тучами.

— А ведь ещё и Коковцев[107]… — с тоской проговорил я, — да и не только он!

Влияние бывшего министра финансов и бывшего же председателя Совета министров Российской Империи, переоценить сложно. А он, к тому же, ещё и монархист, и притом сторонник именно что Николая…

… и это автоматически делает его моим врагом!

А ведь Коковцев не один такой… Сколько их, влиятельных и богатых, пользующихся поддержкой промышленников и предпринимателей, имеющих в Европе прекрасные связи…

… а также банковские счета, квартиры, дома и поместья!

Есть монархисты самого радикального толка, есть центристы и либералы, и свести всё это видовое разнообразие в единое уравнение ох как непросто! Думаю, с этой задачей не справится сейчас даже опытный дипломат и придворный, а уж я-то…

— К чёрту, — решительно выплюнул я, чуть ускоряя шаг, — перешагну!

Я, разумеется, отдаю себе отчёт, что тем самым делаю своими врагами сотни, если не тысячи влиятельных людей, и потом, наверное, это решение аукнется мне не раз. Но знаете? К чёрту!

Если ситуация будет переломлена в нужную мне сторону, то большая часть этих влиятельных и родовитых если не канет в Лету, то как минимум, потеряет свои позиции. А оставшиеся вынуждены будут не просто принимать во внимание моё существование, но и, чёрт подери, хотя бы отчасти подстраиваться под мои интересы!

— Никакой жалости, — подытоживаю я, огибая прохожих, — чистоплюйства и прочего дерьма.