После перипетий ночного боя Юлий шагал с трудом. Он был поражен тем, как много ушибов и легких ран получил, сам того не заметив. По левому боку расползлось багровое пятно, на одном из ребер вскочила большая желтая шишка. Вряд ли оно сломано, но лучше показаться Кабере, когда они вернутся на «Ястреб».

Юлий считал, что полезно будет пройти по городу маршем. Гадитик хотел подавить мятеж и исчезнуть, свалив политические проблемы на наместника. По мнению Юлия, очень важно напомнить гражданам, что личность правителя неприкосновенна.

Он бросил взгляд на Павла, на его забинтованные кисти и распухшее лицо. Юлий восхищался мужеством этого человека: наместник отказался от носилок, чтобы показать, что не сломлен истязаниями. Понятно желание Павла вернуться в город во главе небольшой армии. Подобных людей можно было встретить повсюду во владениях Рима. Почти не получая поддержки от сената, они правили в отдаленных провинциях как мелкие царьки, целиком завися тем не менее от доброй воли местного населения. Юлий знал, что в любой момент в таком вот месте жители способны сотворить нечто весьма осложняющее их собственную жизнь. Ни дров, ни пищи, повсюду насилие, дороги запущены, сами собой загораются жилища… Вроде и не война, но постоянное раздражение, как от занозы в коже.

По речам наместника было видно, что он не боится трудностей. Юлий удивился, когда понял, что перенесенные Павлом пытки вызвали в нем не гнев, а печаль – ведь против него выступили люди, которым он верил. Интересно, будет ли он и дальше таким доверчивым, подумал молодой тессерарий.

Легионеры шли по городу, не обращая внимания на испуганные взгляды стариков и матерей, прогонявших детей с их дороги. Римляне устали после ночного боя и были довольны, когда наконец оказались перед домом Павла, расположенным в центре города. Они построились прямоугольником перед большим белым зданием с открытым бассейном. Здесь находилась резиденция римского наместника, кусочек самого Рима, перенесенный в греческое захолустье.

Павел громко засмеялся – навстречу ему из дома выбежали дети, бросились обнимать отца. Опустившись на одно колено, он принял их в свои объятия, стараясь уберечь искалеченные руки. Из дома вышла супруга наместника, и даже из второй шеренги Юлий видел радость и слезы в ее глазах. Счастливый человек, подумал он.

– Тессерарий Цезарь, выйти вперед, – приказал Гадитик, прервав размышления Юлия.

Молодой офицер быстро выступил из строя и отсалютовал. Центурион с непроницаемым выражением лица осмотрел его с ног до головы.