Приняв решение, молодой человек выпрямился, левой рукой взялся за ножны, а правой – за рукоять меча, чтобы в нужный момент обнажить клинок. Это было отличное оружие, которое он выиграл на соревнованиях в легионе. Брут покажет этим крестьянам, что получил его заслуженно. Поправив перевязь, он глубоко вздохнул и вышел из тупика в переулок навстречу преследователям.

Их было пятеро. С детским энтузиазмом они бросились вперед. Картинным движением Брут извлек меч и отбросил ножны в сторону, демонстрируя намерение драться. Он медленно вытянул руку, направив меч на противников, и преследователи остановились. Последовала пауза. Брут лихорадочно размышлял: отец Ливии пока не появился, есть шанс сразить человека три, прежде чем тот прибежит и ободрит остальных. А может, на них подействует убеждение или деньги?

Самый рослый ступил вперед, оставаясь, однако, вне досягаемости для меча Брута.

– Ливия – моя жена, – сказал он на чистой латыни.

Брут сделал удивленные глаза:

– А она об этом знает?

Мужчина покраснел от возмущения и извлек из-за пояса кинжал. Остальные последовали его примеру, доставая ножи и поудобнее перехватывая дубинки. Не спуская с Брута глаз, они начали осторожно приближаться.

За мгновение до нападения Брут предупредил спокойным голосом, свидетельствующим о полном присутствии духа:

– Я мог бы перебить вас всех, но хочу, чтобы мне просто дали спокойно уйти. Я лучший боец легиона, у меня отличный клинок, и ни один из вас не выйдет живым из этого переулка, если вы примете неверное решение.

Четверо с непроницаемыми лицами выслушали мужа Ливии, который перевел им это заявление. Брут терпеливо ждал, надеясь на благоприятный ответ, однако противники с ухмылками двинулись вперед.

Брут отступил на шаг.

– Ливия – здоровая девка с нормальными потребностями, – произнес он. – Она меня соблазнила, вот и все. Не стоит из-за этого убивать друг друга.

Он ждал, что муж проказницы снова переведет его слова товарищам, но тот промолчал и лишь через минуту произнес несколько фраз по-гречески. Брут почти ничего не понял: только «постарайтесь не убивать», что ему понравилось, и «отдать женщинам» – это было неясно и пугающе.

Муж Ливии злобно смотрел на Брута:

– Для нас поимка преступника – праздник. Ты согласишься стать его украшением и главным участником?

Не успел Брут ответить, как преследователи бросились на него, осыпая ударами. Он ткнул одного мечом, однако почти тут же получил удар дубинкой повыше уха.

Римлянин потерял сознание.

Очнулся он от слабого поскрипывания. Несколько секунд Брут не размыкал век – кружилась голова, кроме того, надо было оценить обстановку, не давая возможным наблюдателям понять, что он пришел в себя. Тело обдувал свежий ветерок, и Брут понял, что на нем нет одежды. Он так удивился, что, забыв о своем намерении, открыл глаза.