– Полагаешь, это правильное решение? Может, пираты помрут от страха, как только увидят воина с кустиком на голове?

Юлий смутился еще сильнее, а Гадитик захохотал и хлопнул его по плечу:

– Я смеюсь, парень. Это редкая награда. Конечно, я должен повысить тебя в чине. Нельзя оставлять в младших офицерах храбреца, получившего почетный венок. Теперь у тебя под началом будет два десятка воинов.

– Благодарю, центурион, – ответил Юлий. Он был на седьмом небе от счастья.

Гадитик задумчиво гладил листья пальцами.

– Когда-нибудь в городе ты наденешь это на голову. По крайней мере один раз тебе придется это сделать.

– Почему, центурион?

– Надо знать законы Рима, парень. Если ты появишься в почетном венке в общественном месте, все должны встать. Все, даже сенаторы. Я бы такого случая не упустил. – Гадитик усмехнулся. – Вот это будет картина… Ладно, приведи себя в порядок, и – пошли. Уверен, лучшее вино припасли для Цезаря. Похоже, сегодня у тебя есть повод выпить.

Глава 3

В серых предрассветных сумерках Брут скользнул вниз по стене, обдирая вьющиеся по ней розы. Угодив босыми ногами в колючий куст, он упал ничком, звякнув мечом о камни.

Извиваясь, Брут высвободился из цепких ветвей и, морщась от боли, с трудом встал. Сверху снова раздался яростный рев – отец Ливии высунулся в окно и пожирал глазами незваного гостя. Брут посмотрел на него, нагнулся за перевязью с ножнами и зашипел от боли – туника, скользнув по телу, задела за глубоко сидевшие в коже шипы.

Отец Ливии, бородатый быкоподобный грек, сжимал в руке тяжелый топор и явно прикидывал, сумеет ли уметить наглеца на таком расстоянии.

– Я тебя поймаю, щенок!.. – проревел он, брызжа слюной от ненависти.

Не отводя от него глаз, Брут подобрал гладий, выпавший из ножен, и попятился от стены. Одной рукой накинув перевязь, второй сунул клинок в ножны. Жаль, что пришлось скинуть сандалии, когда они с Ливией занялись постельной акробатикой… Если отец старается оградить ее невинность, то он опоздал года на три, подумал Брут. Ему хотелось выкрикнуть это, но Ливия не сделала Бруту ничего плохого. Хотя могла бы проверить дом, прежде чем втаскивать его в свою комнату через окно. Она уже сбросила хитон, и было бы просто невежливо рухнуть с ней на ложе в обуви. Теперь учтивость значительно затруднила дальнейшее бегство по спящему городу.

Конечно, Рений еще храпит в комнате, за которую заплатил Брут. После пяти ночевок на свежем воздухе оба мечтали отдохнуть – сходить в баню, побриться. Но отдыхом наслаждался только Рений – Брута потянуло на приключения.