– Что случилось, дорогая? Давай присядем, и ты расскажешь мне все по порядку.

Он старался говорить спокойно, хотя сам сильно волновался. О боги, а если ребенок мертв? Что, если случится выкидыш? Он почувствовал, как холод подбирается к сердцу. Тубрук обещал Юлию, что присмотрит за Корнелией, пока его не будет в городе, и все вроде бы шло прекрасно. В последние месяцы Корнелия была немного замкнута, но многие молодые женщины пугаются страданий, неизбежных при родах.

Клодия позволила усадить себя на скамью возле очага. Она присела, даже не смахнув сор со скамейки, и это еще больше встревожило Тубрука. Он налил ей чашу яблочного сока, и Клодия стала пить, судорожно вздрагивая от рыданий.

– Расскажи мне, в чем беда, – попросил Тубрук. – Многие трудности можно преодолеть, даже если они кажутся неразрешимыми.

Он терпеливо ждал, пока она выпьет сок, потом осторожно принял от Клодии чашу.

– Это все Сулла, – сказала женщина. – Он мучает Корнелию. Она не хочет рассказывать подробностей, но его люди могут явиться за ней хоть днем, хоть ночью, и госпожа возвращается вся в слезах. А ведь она беременна!

Тубрук побледнел от гнева и схватил ее за плечи:

– Он сделал ей больно? Причинил вред ребенку?..

Клодия высвободилась из его рук.

– Еще нет, но с каждым разом дело все хуже. Она говорит, что Сулла постоянно пьян и… трогает ее, – произнесла она дрожащими губами.

Тубрук на секунду закрыл глаза, чтобы успокоиться. Его волнение выдавали только крепко сжатые кулаки, а когда он заговорил, в глазах появился пугающий огонь.

– Ее отец знает?

Клодия схватила Тубрука за руку:

– Цинна не должен знать! Это его убьет. Он обязательно выступит с обвинением в сенате и неминуемо погибнет! Нельзя сообщать ему!

Женщина говорила все громче, и Тубрук успокаивающе положил ладонь на ее руку:

– От меня он ничего не узнает.

– Мне больше не к кому обратиться с просьбой защитить Корнелию, кроме тебя, – потерянно проговорила Клодия, умоляюще глядя на Тубрука.

– Ты правильно сделала, дорогая. Она носит дитя этого дома. Я должен знать все, понимаешь? Ошибка здесь недопустима. Это очень важно, согласна?

Женщина кивнула и вытерла заплаканные глаза.

– Хорошо, – кивнул Тубрук. – Как диктатор Рима, Сулла пользуется почти полной неприкосновенностью. Можно обратиться с жалобой в сенат, но вряд ли кто поддержит выдвинутое обвинение. Это будет означать для жалобщика смертный приговор. Такое уж у нас «правосудие для всех». А было ли преступление? С точки зрения закона – нет, потому что если Сулла трогал и пугал ее, то только боги могут покарать негодяя.