Когда Юлий бросился в бой, Кабера держался рядом, и молодому тессерарию от этого было спокойнее – они побывали вместе в разных переделках. Может, старый лекарь приносит удачу, подумал Юлий, отражая удары вражеских клинков. Он бился, не задумываясь о следующем движении или приеме, а действовал в схватке так, как учил его Рений.

Юлий нырком ушел от просвистевшего над ним топора и вонзил меч под ребра потерявшему равновесие пирату. Тот рухнул на палубу и откатился под ноги Пелите; ветеран, не задумываясь, с размаху рубанул разбойника. Пелита следовал классическому правилу легионеров на поле боя: если враг на ногах, свали его, если упал – добей.

«Ворон» был забит толкающимися легионерами, которые стремились пробиться на палубу триремы. Для лучников они являлись легкой мишенью; Юлий видел, как вражеские стрелки выстроились у дальнего борта и выцеливали римлян, стараясь не задеть своих. На столь короткой дистанции лучники причиняли легионерам большой урон – не менее дюжины солдат упало с «ворона», прежде чем римляне сумели добраться до стрелков и перебить их в кровавой схватке. Юлий удовлетворенно кивал, наблюдая за расправой: он ненавидел лучников, как и все легионеры, которым привелось пережить ужас их губительных атак с недосягаемого расстояния.

Вторая трирема, проломившая корпус «Ястреба», веслами дала задний ход и уже почти высвободила свой бронзовый бивень. Гадитик увидел этот маневр и велел отряду легионеров приготовиться к отражению новой атаки. Ситуация менялась слишком быстро, но нетрудно было догадаться, что вторая трирема не останется в стороне от схватки. «Ястреб» пойдет ко дну, однако это случится не сразу – у римлян еще есть несколько минут, чтобы перебраться на первую трирему и захватить ее. Будь у пиратов только один корабль, римляне даже могли бы одержать нечто вроде победы. Но Гадитик видел, как вторая трирема высвобождает свой таран, и понимал: сейчас она пойдет на сближение, а ее экипаж ринется на борт галеры. Он выругался, когда острое жало с треском вышло из корпуса «Ястреба» и на пиратском судне послышались крики – кто-то отдавал приказы гребцам, мешая греческий язык с вульгарной латынью.

Свой последний резерв Гадитик поставил у второго борта «Ястреба» – именно сюда ударят пираты, чтобы расколоть силы римлян. Легионеры не успеют захватить первую трирему и перебраться на нее. Ни о какой победе не может быть и речи. От негодования и обиды центурион сжал рукоять гладия так сильно, что побелели костяшки пальцев. Он знал, что возмущаться бесполезно. Разве кто-то обещал, что пираты сойдутся с легионерами в открытом бою и позволят изрубить себя в капусту? Они воры и разбойники, охотники за серебром, которое лежит в трюме «Ястреба». Похоже, эти шавки завалят сегодня римского волка.