– Восемьдесят девять.

– Что?.. – переспросил Брут.

– На аренах Рима я убил восемьдесят девять человек. Не сотни.

Плавным неуловимым движением он соскользнул с валуна и вдруг оказался на ногах. Старики так не двигаются. Рению потребовалось время, чтобы научиться сбалансированным движениям без левой руки, но он справился с этой задачей, как справлялся со всеми трудностями, которые подбрасывала ему жизнь.

Брут вспомнил, как Кабера положил свои ладони на посеревшую плоть Рения, надавливая гладиатору на грудь, как тело внезапно содрогнулось и завибрировало – жизнь возвращалась в него. Кабера тогда в немом ужасе отшатнулся, и они вместе увидели, как розовеет лицо старого гладиатора, словно даже смерть не могла с ним справиться. Боги спасли Рения; может, и он сам на вершине горы в Греции спасет другого римлянина, более молодого?..

Брут почувствовал себя увереннее, голод и усталость немного отступили.

– Сегодня их только пятеро, – произнес он. – Ты ведь знаешь, я лучший среди своих ровесников. Нет такого человека, который побьет меня на мечах.

Рений ответил хмурым взглядом.

– В свое время и я был лучшим, парень. По-моему, с тех пор уровень мастерства заметно упал. Однако мы еще можем их удивить.

Корнелия застонала от боли. Повитуха втирала ей в бедра золотистое оливковое масло, стараясь снять судороги. Клодия поднесла теплое питье из молока с медовым вином, и Корнелия выпила, почти не ощутив вкуса. Опять начались схватки; она вздрогнула и пронзительно закричала.

Повитуха спокойно делала свое дело: опускала кусок мягкой шерстяной ткани в чашу, слегка отжимала масло и плавными широкими движениями растирала живот и бедра Корнелии.

– Недолго осталось, – приговаривала женщина. – Ты молодец, все идет хорошо… Лед и вино облегчат боль, но скоро придется перебираться в родильное кресло. Клодия, принеси-ка побольше тряпок и губок на случай кровотечения. Хотя вряд ли крови будет много. Ты очень сильная, и бедра у тебя подходящие для этого дела.

Корнелия в ответ только стонала. Сватки учащались, она дышала тяжело и прерывисто. Сжав зубы и вцепившись руками в края жесткого ложа, молодая женщина начала напрягать ягодицы и бедра.

Повитуха покачала головой:

– Не тужься, милая. Ребеночек еще только собирается выходить наружу. Он поворачивается в удобное положение, но ему нужен отдых. Я тебе скажу, когда наступит пора выдавливать ее из себя.

– Ее?.. – простонала Корнелия.

Повитуха кивнула:

– Мальчиков всегда легче рожать. С девочками приходится мучиться дольше.

Она поблагодарила Клодию за тряпки и губки и велела положить возле родильного кресла. Все было готово для завершающей стадии родов.