Юлий задумчиво кивнул:

– Прекрасно. Значит, туда мы и направимся. Долго придется плыть?

– Напрямую – месяц, максимум два.

Услышав слова пирата, Юлий нахмурился. Придется делать остановки, чтобы пополнять запасы провизии, а это означает дополнительный риск. Он взглянул на легионеров:

– Всех остальных бросьте акулам.

Пират заволновался:

– Кроме меня, ведь так? Ты обещал, что меня не убьют.

Юлий медленно встал:

– Из-за таких, как ты, я потерял близких людей и целый год жизни.

– Ты дал слово! Я тебе нужен, чтобы показывать дорогу. Без меня ты не отыщешь острова!

Пират говорил быстро, стараясь унять дрожь в голосе.

Не обращая внимания на его слова, Юлий велел солдатам, державшим пирата:

– Заприте его где-нибудь.

Капитана морских разбойников увели. Цезарь остался в каюте один. Он слышал, как кричали пираты, которых солдаты швыряли за борт. Наконец вопли затихли.

Юлий сидел за столом, тяжело глядя на свои руки, и слушал поскрипывание снастей и хлопанье паруса. Он ожидал, что вот сейчас почувствует стыд и раскаяние за то, что приказал сделать, но, к его удивлению, эти чувства не приходили.

Цезарь поднялся и запер дверь. Теперь он мог оплакать Пелиту.

Глава 18

Александрия раздраженно вздохнула, обнаружив, что фибула, еще вчера украшавшая ее платье, исчезла. Быстро заглянув в соседние комнаты, она поняла, что Октавиан уже убежал из дома.

Решительно стиснув зубы, девушка хлопнула дверью и направилась в мастерскую Таббика. Для нее фибула была не просто куском ценного металла – она провела много часов, работая над украшением и полируя его до блеска. Это была единственная вещица, которую она изготовила именно для себя, и многие покупатели, встречаясь с Александрией, засматривались на нее и хвалили искусство мастерицы.