Ветераны отступали со всей скоростью, на которую были способны, не выражая радости по поводу удачной операции, не обращая внимания на легкие раны. Цезарь машинально подмечал все эти детали. Как он и приказал, люди соблюдали полное молчание. Только Светоний ворчал на ходу, не переставая: похоже, не мог совладать с переполнявшими его чувствами и удержаться от похвальбы.

– Мы расставили лучников, и они прикроют наш отход, – убеждал он Юлия, заглядывая ему в лицо. – Ты видел, как я подстрелил часового? Прямо в горло. Отличный был выстрел.

– Замолчи! – резко бросил Цезарь. – И встань в строй!

Светоний ему надоел. Было что-то отвратительное в его стремлении повторить резню. В морских сражениях он никак не отличился, однако резать спящих людей ему понравилось. В нем пробудилось нечто отвратительное для Юлия, и молодой командир постарался отогнать эту мерзость подальше от себя. В голове всплыло воспоминание о распятии, и Юлий содрогнулся. Интересно, а у Светония могло проснуться милосердие или он довел бы чудовищную казнь до конца? Цезарь подозревал, что пираты умирали бы долго, руководи расправой Светоний.

Младший офицер помедлил с исполнением приказа, и Юлий чуть не ударил его. Неужели он думает, что находится в особых отношениях с командиром, потому что они вместе сидели в узилище у Цельса?..

Цезарь видел, что Светоний уже открыл рот, чтобы возразить, и прорычал:

– Встань в строй, или я убью тебя!..

Светоний отпрянул в темноту и растворился в колонне быстро идущих солдат.

Один из ветеранов споткнулся и коротко выругался. Идти было трудно, ночь для нападения выбрали безлунную. Передовые задавали ускоренный темп, однако никто не жаловался. Все понимали: как только рассветет, Митридат бросится в погоню.

До восхода солнца оставалось не более двух часов, однако за это время можно было оторваться от врага на целых десять миль, если бы не раненые.

Почти никто из римлян не получил серьезных ран, хотя некоторые могли передвигаться, только опираясь на плечи товарищей. Легионеров обучали системе рукопашного боя, которая позволяла выйти из схватки практически невредимым – если, конечно, солдат не погибал. У Юлия не было времени, чтобы подсчитать потери, но он уже знал, что убыль в воинах очень невелика. Атака прошла успешнее, чем они рассчитывали.

На марше Цезарь размышлял, как бы он сам защищал греческий лагерь, напади на него римляне.

Прежде всего необходима другая схема охранения. Именно этот недостаток в обороне греков позволил противнику незаметно проникнуть в самый лагерь мятежников. Конечно, отчасти Волкам повезло; стоит учесть, что Митридат вовсе не глупец, повторить подобное нападение будет непросто, и оно обойдется римлянам гораздо дороже. Шагая во главе колонны, Юлий в результате размышлений пришел к заключению, что в целом операция удалась блестяще.