К рассвету большая часть легионеров выбилась из сил. Цезарь упорно гнал людей вперед, сочетая убеждение с принуждением. Через несколько миль они достигли высоких, поросших лесом холмов. Здесь можно было спрятаться от преследователей, поесть и выспаться. Юлий слышал, как ветераны со стонами валятся на землю. Даже железное терпение этих людей не могло быть безграничным. Для полного восстановления сил придется скрываться под покровом леса довольно долго. Молодой командир понимал, что до победы над мятежниками еще очень далеко.

На рассвете Митридат разослал всю свою немногочисленную кавалерию на поиски врага, предварительно разделив ее на группы по двадцать конников в каждой. Разведчикам было приказано немедленно сообщить об обнаружении римлян.

Первоначальный замысел свернуть лагерь и всеми силами преследовать противника уже не казался царю верным. Может быть, враг ожидал от него именно этого? Греки оставят укрепленную долину меж холмов, выйдут на свободное пространство, и затаившийся в засаде легион застигнет его войско врасплох.

Митридат в раздражении ходил по шатру и проклинал собственную нерешительность. А если отступить к городу? Но за его стенами – римляне, они будут защищаться до последнего человека. На равнину выходить нельзя. Митридат понимал, что, возможно, на него с запада уже идут посланные сенатом легионы. Распустить людей, отослать их в села и леса? Немыслимо. Римляне похватают их поодиночке: они все равно станут искать тех, кто принимал участие в бунте. Так он ничего не выиграет.

В бессильной ярости царь стиснул зубы. Перед глазами встали трупы греков, погибших в ночной резне. Разве Александр позволил бы загнать себя в ловушку?

Внезапно он остановился. Нет, Александр сам бы нанес удар. Но в каком направлении? Если пойти назад, на восток, то по пятам за ним двинутся легионы, прибывшие из Рима. Направиться к римским портам, на запад, – и ночные убийцы станут нападать с тыла. Да простят его боги, что сделал бы Сулла? Если разведчики вернутся ни с чем и он будет бездействовать, люди наверняка начнут дезертировать. В этом Митридат был уверен.

Вздохнув, царь опорожнил третью чашу вина, не обращая внимания на протесты возмущенного таким к себе отношением пустого желудка. Надо будет оправдаться перед сыновьями, объяснить им, что ночное преследование могло стоить жизней слишком многим воинам.

Наступил день. Царь снова и снова прикладывался к чаше. Начали возвращаться разведчики на взмыленных лошадях. Ничего утешительного они не сообщили – римлян обнаружить не удалось.