– Уже почти месяц мы не можем выпустить паренька на улицу. Каждый вечер Таббик вынужден провожать его до дому и затем в темноте возвращаться домой. В наши дни даже для него улицы небезопасны, а Октавиана жестоко избили уже трижды… В первый раз у него отняли серебряное кольцо, и мы думаем, что мальчика выслеживают специально – не несет ли он чего-то еще. В городе полно шаек из юнцов. Таббик пожаловался их хозяевам, когда нам удалось узнать, кто виноват, но на следующий день Октавиана избили снова. Они искалечат мальчика, Тубрук. Таббик сделал ему нож, но Октавиан не хочет его брать. Говорит, что этим же ножом его и зарежут, стоит ему только вытащить его. Мне думается, он прав.

Александрия перевела дух и заговорила снова:

– Его мать в отчаянии. Я обещала, что отведу мальчика к тебе и попрошу учить труду. Мы понадеялись, что на год-два ты возьмешь его поработать в поместье, а он тем временем подрастет, и мы заберем его назад, в мастерскую, чтобы обучить ремеслу…

Девушка заметила, что начинает мямлить, и замолчала.

Тубрук рассматривал ее руки, и она опять заговорила, не давая ему возможности возразить или отказать:

– Его семья отдаленно родственна Юлиям… Их деды были братьями, свояками или что-то в этом роде. Ты единственный, Тубрук, кто поможет уберечь его от уличных шаек. От этого зависит жизнь мальчика… Я никогда не попросила бы тебя, найдись другой человек, к которому мне можно было бы обратиться.

– Я его возьму, – коротко сказал Тубрук.

Александрия от неожиданности заморгала, и он усмехнулся:

– А ты думала, что нет? Я помню, как ты рисковала жизнью, спасая этот дом. Могла бы убежать, спрятаться в конюшнях, но не сделала этого. В таком большом поместье, как это, работы всегда хватает, хотя с тех пор, как ты жила здесь, земли у нас стало поменьше… Не волнуйся, свой хлеб он у меня отработает. Оставишь его прямо сегодня?

Александрии захотелось обнять старого гладиатора.

– Да, если ты не против. Я знала, что на тебя можно рассчитывать. Спасибо. Ты разрешишь матери время от времени навещать мальчика?

– Мне надо спросить у Аврелии, но, думаю, это возможно, если не слишком часто. Я расскажу о родственной связи. Возможно, ей эта новость понравится.

Александрия облегченно вздохнула.

– Благодарю тебя, – сказала она снова.

Снаружи послышались быстрые шаги. В комнату бежал Октавиан; лицо его горело от возбуждения.

– В конюшнях – лошади!.. – объявил он, и взрослые разом улыбнулись.

– Давно в этом старом доме не было мальчишек… Хорошо, что он здесь появился.

Октавиан переводил взгляд с Александрии на Тубрука, нервно покусывая губы.