– Значит, я остаюсь? – негромко спросил он.

Тубрук кивнул:

– Тебя ждет уйма тяжелой работы, парень.

Мальчик от радости подпрыгнул.

– Здесь замечательно! – объявил он.

– Он не был за городом с младенческих лет, – смущенно объяснила Александрия. Она взяла Октавиана за руки и, серьезно посмотрев на него, постаралась успокоить. – Теперь будешь делать то, что тебе скажут. Когда пообвыкнешь, мама придет навестить тебя. Прилежно трудись и старайся научиться всему, чему сможешь. Понял?

Не сводя с нее глаз, Октавиан кивнул. Девушка отпустила его ладони.

– Благодарю тебя, Тубрук. Даже не могу выразить, как много это значит для меня…

– Слушай, девочка, – грубовато отозвался гладиатор. – Ты теперь свободная женщина. Мы с тобой прошли одной дорогой. Даже если бы ты не сражалась в дни смуты, я помог бы тебе, чем сумел. Время от времени мы должны помогать друг другу…

Внезапно осознав всю глубину этих слов, Александрия внимательно посмотрела на него.

Большую часть недолгой жизни девушки Тубрук оставался для нее управляющим поместья. Она забывала, что он знает о рабской доле не меньше ее самой и это общее знание объединяет их судьбы…

Когда они вместе подходили к воротам, Александрию уже оставили последние признаки тревоги и сомнений.

Навстречу, негромко беседуя, шли Брут и Рений, которые вели двух молодых кобылиц. Увидев девушку, Марк, не говоря ни слова, передал поводья Рению, бросился к ней, схватил в объятия и в порыве чувств поднял вверх:

– О боги, девочка, сколько же лет я тебя не видел!..

– Поставь меня на землю! – потребовала Александрия.

Брут, услышав ледяной тон, чуть не выронил ее из рук.

– Что случилось? Я думал, ты обрадуешься, увидев меня после…

– Ты не должен обращаться со мной как со своей рабыней, – огрызнулась Александрия.

Щеки девушки пылали, она готова была рассмеяться своему неожиданному приступу гордости, но все произошло так быстро.

Борясь со смущением, Александрия подняла ладонь, чтобы все увидели – на пальцах нет железного кольца, которые носят рабы.