Юлий приказал «Вентулу» перестроиться уступами. Средняя шеренга распределилась по фронту, заполняя бреши в строю римлян и усиливая слабейшие участки. Когорта прошлась по лагерю, но солдатам, казалось, уже претило убийство.

Гадитик продвинулся дальше, и именно его люди наткнулись на Митридата с сыновьями, вокруг которых собралась почти тысяча греков. Возле царя скапливались беглецы, не побоявшиеся принять участие в последней схватке. Цезарь приказал построиться клином, и римлянам пришлось стряхнуть с плеч усталость.

На острие клина встал Корникс, за ним, во втором ряду, – сам Юлий. Необходимо быстро сломить последний очаг сопротивления. Эти люди не побегут, они стоят перед глазами своего царя, свежие и готовые к бою.

«Вентул» сформировал клин очень быстро, словно воины воевали и служили вместе всю жизнь. Стороны клина, расходящиеся от острия, были закрыты рядами щитов, и римляне с разбегу ударили в скопление врагов с такой силой, что все кругом вздрогнуло, а передовые ряды греков отбросило на задние. Только один воин в клине не был прикрыт щитами – тот, что стоял впереди, и Корникс упал при первых же взмахах клинков. Он встал, весь залитый кровью, одной рукой зажимая рану в животе, а второй нанося удары, и снова упал, на этот раз навсегда. Теперь впереди был Юлий; плечом к плечу рядом с ним бился великан Цирон.

Цезарь заметил, как Митридат с маниакальным выражением на лице пробивается сквозь ряды своих воинов навстречу римлянам. Юлий скорее чувствовал, чем видел, что натиск легионеров начинает ослабевать, и возблагодарил богов, когда царь растолкал своих людей и оказался прямо перед ним. Митридату следовало держаться сзади, и римляне не достали бы его. Вместо этого греческий вождь громовым голосом отдал приказ, и его люди расступились, чтобы дать своему повелителю возможность сражаться.

Это был огромный мужчина, облаченный в тяжелый пурпурный плащ. Он не собирался защищаться, а, размахнувшись из-за головы, нанес мечом удар ужасающей силы. Цезарь уклонился и выполнил ответный удар; царь встретил его блоком. У Юлия онемела рука. Митридат был силен и быстр. Ветераны вновь издали клич, ринулись вперед и потеснили телохранителей царя, убив многих их них.

Казалось, Митридат не замечал, что оказался в тылу передней линии врага; он взревел, размахнулся и широким круговым движением достал своим клинком грудь Юлия. Тот едва устоял на ногах и отступил на шаг; на панцире осталась глубокая вмятина. Оба хрипло и тяжело дышали, с ненавистью глядя друг на друга. Цезарь почувствовал, что у него сломано ребро. Но теперь Митридат находился глубоко в построении римлян. Стоит только приказать, и на него со всех сторон обрушатся мечи.