– Я собираюсь двинуться к побережью на соединение с Дуром и Праксом. Где-то посередине между этой долиной и морем должен находиться легион… или сенаторы полностью лишились разума. Мы передадим тело Митридата и отправимся домой. Здесь нас более ничто не держит.

– Ты распустишь отряд? – спросил Квертор.

Юлий взглянул на него и улыбнулся:

– Да, но на берегу. Слишком много мятежников выжило, чтобы сейчас отсылать солдат. Кроме того, множество людей, которых я увел из вашего города, погибло в бою, а у меня есть золото, которое я хочу разделить среди выживших. Полагаю, справедливо будет дать долю всем тем, кто уцелел.

– Ты возьмешь эти доли из своей половины? – быстро спросил Светоний.

– Нет. Выкупы будут возвращены их законным владельцам, как я и обещал. Все, что останется от вашей половины, мы поделим между Волками. Если тебе это не нравится, предлагаю: выйди и скажи им об этом. Скажи, что они не заслужили нескольких золотых монет за то, что здесь совершили.

Светоний нахмурился, но не ответил. Ветераны с интересом разглядывали его.

– О каком количестве золота идет речь? – подал голос Квертор.

Юлий пожал плечами:

– Двадцать, может быть, тридцать золотых на каждого человека. Я посчитаю точнее, когда мы встретимся с Дуром.

– Все золото у него на корабле, и ты рассчитываешь увидеться с ним? – вмешался один из ветеранов.

– Он дал слово. И я дал свое, что найду его и убью, если он обманет. Дур будет на месте. Теперь я хочу, чтобы через час все были готовы к походу. Я сыт по горло этим лагерем. И сыт по горло Грецией.

Юлий повернулся к Гадитику и задумчиво посмотрел на него.

– Теперь мы можем отправляться домой, – сказал Цезарь.

Первый из двух легионов, которым командовал Север Лепид, они встретили всего в восьмидесяти милях от побережья.

В надежно укрепленном лагере Юлий и Цирон передали Лепиду труп Митридата, доставленный на деревянных похоронных дрогах. Когда они переложили тело на невысокий стол в пустой палатке, Цирон молчал, но Юлий заметил, что губы его безмолвно шепчут молитву – он отдавал дань уважения поверженному врагу.

Закончив обращение к богам, Цирон почувствовал взгляд Цезаря и без смущения посмотрел ему в лицо.

– Он был хорошим человеком, – просто сказал солдат, и Юлий поразился, насколько изменился Цирон с их первой встречи в крошечной деревушке на африканском берегу.

– Ты молишься римским богам? – спросил Юлий.