– Нет, дорогая, – ответил он, стараясь оставаться спокойным. – Ты важнее, чем все остальное.

Женщина отодвинулась от Юлия, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Тогда давай уедем отсюда. Если это правда, забирай свое золото, свою семью и оставь все проблемы здесь. Есть другие земли, где можно поселиться и от которых Рим находится достаточно далеко, чтобы беспокоить нас, где твоя дочь сможет расти без страха. У нее даже сейчас ночные кошмары, Юлий. Я больше беспокоюсь о том, как влияют эти ограничения на маленькую, а не на меня. Если мы так много значим для тебя, давай уедем из Рима.

Цезарь закрыл глаза.

– Ты не можешь… не можешь просить меня об этом, – сказал он, стараясь не встречаться взглядом с женой.

Пока Юлий говорил, Корнелия высвободилась из его объятий, и хотя ему очень хотелось снова ее обнять, он не посмел этого сделать. Ее голос, резкий и громкий, заполнил всю комнату:

– Тогда не говори, что ты заботишься о нас, Юлий. Больше никогда не говори такого! Твой драгоценный город опасен для нас, а ты прячешься за ложью о долге и любви.

Из покрасневших глаз Корнелии опять ручьем полились злые слезы.

Женщина распахнула дверь, прошла мимо двух солдат из Перворожденного, стоявших напротив. Их лица побледнели от того, что они услышали: оба воина, уставившись куда-то в пол, последовали за Корнелией на приличном расстоянии, явно опасаясь спровоцировать ее чем-нибудь.

Юлий, оставшись один в комнате, беспомощно опустился на кушетку.

За три дня, прошедших после суда, они поссорились уже трижды, и на сей раз очень серьезно. Он пришел домой с ощущением триумфа, а когда рассказал обо всем Корнелии, это каким-то образом вызвало настоящий взрыв: жена кричала на него со злостью, какой он никогда от нее не ожидал. Юлий надеялся, что Клодия где-то рядом: только эта женщина могла ее успокоить. Что бы он ни говорил, все только усугубляло ситуацию.

Он угрюмо придумывал убедительные аргументы. Корнелия не понимала смысла его деятельности, и кулаки Цезаря сжались от внезапного раздражения на самого себя. У него достаточно денег, чтобы увезти семью отсюда. Поместье можно продать алчным соседям: он оставит возню в сенате и борьбу за власть другим. Тубрук уедет, и все будет так, словно семья Цезарей никогда не играла значительной роли в великом городе.

На память пришел момент, когда управляющий руками трогал черную землю на поле. В то время Юлий был совсем маленьким мальчиком… Нет, он на своей земле и никогда не покинет ее, как бы ни было ему стыдно перед Корнелией. Когда все враги будут повержены, она поймет, что это были всего лишь проходящие неприятности, и они смогут увидеть, как их дочь растет в мирных объятиях Рима. Если бы только она могла потерпеть… он все уладит в свое время.