В комнату вошел молодой раб и поклонился гостям:

– Сенатор Пранд ждет вас. Пожалуйста, следуйте за мной.

Тубрук удивленно поднял брови: он не ожидал, что их примут так быстро. Цезарь пожал плечами, и они отправились вслед за рабом в дальнее крыло дома, где слуга открыл им дверь и поклонился, когда они переступили порог.

Сенатор Пранд и его сын стояли в комнате, больше похожей на храм, чем на место, пригодное для жизни. Богатые, украшенные мрамором стены и пол и даже домашний алтарь, расположенный в дальней стене. В комнате витал легкий аромат благовоний, и Юлий с удовольствием вдыхал его. Без сомнения, его поместье нуждалось в переделках. С каждым шагом он замечал новые интересные детали – от бюстов предков до коллекции греческих и египетских диковин на стене. Это была расчетливая демонстрация богатства, но Юлий рассматривал все с точки зрения необходимых изменений в собственном доме, поэтому основная цель хозяевами не была достигнута.

– Не ожидал тебя увидеть, Цезарь, – начал Пранд.

Юлий оторвался от созерцания обстановки и открыто улыбнулся:

– У тебя очень красивый дом, сенатор. Особенно сад.

Пранд удивленно заморгал, потом нахмурился, вспомнив, что должен быть вежливым.

– Спасибо, трибун. Я много лет потратил на то, чтобы сделать его таким. Но ты так и не сказал, с какой целью посетил мой дом.

Юлий снял с плеча мешок и опустил его на мраморный пол. Раздался звон монет, который ни с чем невозможно было спутать.

– Тебе прекрасно известно, зачем я здесь, сенатор. Я пришел, чтобы выкупить назад землю, которая была продана во время нашего со Светонием заключения.

Юлий посмотрел на молодого человека и увидел на его лице знакомую высокомерную усмешку. Цезарь не стал отвечать на нее, оставаясь невозмутимым. Он должен иметь дело с отцом, а не с сыном.

– Я планировал построить на этой земле дом для моего сына, – начал сенатор.

Юлий перебил его:

– Ты говорил мне. Я принес сумму, которую ты заплатил, и еще четверть сверх того, чтобы компенсировать нарушение ваших планов. Я не стану торговаться с вами насчет своей земли. И больше не сделаю такого предложения, – твердо закончил он, развязывая мешок, чтобы показать золото.

– Это… справедливое предложение. Хорошо, я прикажу рабам перенести границу на прежнее место.

– Что?.. Отец, ты не можешь… – сердито начал Светоний.

Сенатор повернулся к сыну и крепко сжал его руку.

– Молчи! – приказал он.

Молодой человек недоверчиво покачал головой, когда Цезарь подошел к сенатору, чтобы обменяться рукопожатиями в знак совершения сделки.