– Может быть, сегодня вечером, если будет время, – ответил Юлий, пытаясь скрыть свое нежелание.

Он сделает одолжение Марку, если тому так хочется.

Брут взял поводья обеих лошадей в одну руку, когда они подошли к подножию лестницы.

– Если сможешь, приходи потом в казармы. Я подготовлю Перворожденный к походу, – сказал он.

В его глазах горело радостное возбуждение, что заставило Юлия усмехнуться.

– Сразу, как только освобожусь, – ответил он, поднимаясь по ступенькам наверх.

Председательствующий и консулы пока не прибыли, поэтому официальное обсуждение еще не началось, когда Юлий вошел в здание сената.

Вместо этого его коллеги, собравшись небольшими группами и оживленно жестикулируя, обсуждали последние новости, что еще больше усиливало впечатление того, что случилось нечто серьезное. Порядка не было никакого – Юлий решил воспользоваться случаем и подойти к тем, кто знал больше остальных, чтобы прояснить кое-какие детали, о которых не слышал Брут.

Помпей стоял рядом с Крассом и Цинной: сенаторы о чем-то горячо спорили. Они приветствовали Юлия и продолжили разговор.

– Конечно, командование поручат именно тебе, друг мой. Больше нет практически никого, кто мог бы справиться с этой задачей. Даже Катон не станет возражать в ситуации, когда для обороны юга остаются только войска в Аримине, – говорил Красс Помпею.

Помпей с горечью пожал плечами:

– Он сделает все, чтобы лишить меня возможности контролировать армию, ты же знаешь. А сам не умеет командовать даже собственными людьми. Посмотри, что произошло в Греции! А пираты, которые плавают где угодно, нападая на наших купцов? Если эти гладиаторы похожи на них, мы не сможем даже подойти к Везувию. Мутина захвачена из-за нашей робкой политики, проводимой со времени смерти Суллы. Все потому, что Катон не позволил сенату послать туда военачальника, способного справиться с задачей. Ты думаешь, в этот раз все будет по-другому?

– Возможно, – ответил Цинна. – У Катона есть на севере собственность, которой угрожают рабы. Кроме того, они ведь могут повернуть на юг и напасть на Рим. Катон не такой глупец, чтобы игнорировать подобную угрозу. Они должны послать тебя. В конце концов из Греции вернулись легионы, которые тоже присоединятся к армии. Есть еще консул. Он может наложить вето, если этот толстый дурак вмешается. Это больше, чем наше личное дело. На кон поставлена безопасность самого Рима.

Помпей ушел, решительно расталкивая сенаторов, чтобы переговорить с только что вошедшим консулом. Юлий наблюдал, как он встретился со старейшиной, выбранным для того, чтобы находить компромисс между фракциями сената.