Где-то впереди колонны по крутым склонам пробирались отряды всадников – экстраординариев, выполняющих роль передовых дозоров. На крепких лошадях, привыкших к преодолению пересеченной местности, они за день преодолевали расстояние, в три-четыре раза превышающее то, что проходила колонна. Юлий знал, что это твердое правило, хотя нападение на воинский контингент такой численности было чистым самоубийством.

Армию возглавлял легионный авангард, избиравшийся каждый день по жребию. Перворожденный, как легион неполного состава, в жеребьевке участия не принимал и постоянно следовал в десяти милях сзади, так что из середины колонны увидеть его было невозможно. Юлий думал о том, каковы впечатления о походе у Брута и Рения. Кабера был постарше некоторых ветеранов, сражавшихся с ним против Митридата. Еще в Риме Цезарь решил держаться поближе к Крассу, но за это пришлось заплатить разлукой с друзьями. Сколько он ни всматривался в даль, разглядеть орла Перворожденного среди многочисленных штандартов не удавалось.

Юлий наблюдал, как вдоль колонны мерно шагающих воинов снует взад и вперед легионная кавалерия, и вспоминал солдат-муравьев, которых видел в Африке, постоянно готовых к отражению внезапной атаки.

Цезарь шел в авангарде, на расстоянии окрика от Красса и Помпея, ехавших верхом. Когда прозвучит сигнал к ночевке, четыре тысячи солдат разобьют лагерь, поставят палатки, а полководцы будут спокойно беседовать, ужинать, пока воины займутся тяжелой работой по возведению почти неприступного оборонительного периметра.

Каждый вечер сооружались три больших лагеря, границы которых обозначали флагами. К тому моменту, когда солнце садилось за горы, шесть легионов укрывались в гигантских прямоугольниках, в которых были даже главные дороги. Словно из ниоткуда, среди дикой природы появлялись настоящие города. Юлия поражала организованность армии, которую бывалые солдаты воспринимали как нечто само собой разумеющееся. Каждый вечер он вместе с другими легионерами забивал в землю железные костыли для крепления палаток на отведенных для этого участках. Потом копали ров, возводили сплошной высокий вал, в котором сооружали четверо ворот с наблюдательными вышками для часовых. Хотя наставники Цезаря много рассказывали ему о рутине солдатской жизни, действительность очаровала его. Теперь он понимал, как важно учиться на чужих ошибках. Если бы Митридат додумался создать для своего войска такой же лагерь, Юлий все еще сидел бы в Греции и гадал, как в него проникнуть.

Фламиниева дорога была прорублена сквозь узкое ущелье, зажатое между крутых каменных стен. Хотя уже начинало смеркаться, Юлий предполагал, что Красс не отдаст распоряжения об остановке, пока колонна не достигнет участка, достаточно просторного для возведения первого лагеря. Одному из легионов придется в целях безопасности спуститься назад в долину – он будет охранять подходы к горной дороге, а экстраординарии и патрули всю ночь станут нести дозор в горах. Что бы ни случилось, враг не застигнет легионы врасплох. Этому римляне научились более ста лет назад, когда воевали против Ганнибала. Юлий вспомнил, как восхищался этим карфагенцем Марий – даже несмотря на то что в конце концов тот проиграл войну с Римом.