– Давай выйдем на улицу, Марк. Я уверена, что Атия может доверять тебе, если мы поговорим на глазах у соседей, – предложила Александрия.

Она набросила накидку и вслед за ним вышла в темноту, а Атия с раздражением швыряла нарезанные овощи в кастрюлю.

Девушка тут же оказалась в объятиях Брута, они поцеловались. Хотя стемнело, на улицах все еще было много народа. Марк в отчаянии огляделся. Небольшая дверная ниша едва могла служить укрытием от ветра, не говоря уже о том, чтобы стать приютом для любовников.

– Это глупо, – сказал он, потому что ему хотелось именно той близости, против которой восстала Атия.

Брут отправлялся воевать очень далеко, и это стало почти традицией – находить за ночь до этого гостеприимную постель, где тебя с радостью принимают.

Александрия хихикнула и поцеловала центуриона в шею, где от металла его кожа была холодной.

– Заверни нас в мою накидку, – прошептала она ему на ухо, от чего пульс молодого человека значительно участился.

Он набросил на них обоих накидку, и теперь они дышали дыханием друг друга.

– Я буду скучать по тебе, – сказал Брут совсем тихо, чувствуя, как ее тело еще теснее прижалось к нему.

Одной рукой ему приходилось придерживать накидку, но другая была свободна и скользила по теплой спине.

Когда его пальцы пробрались под одежду, Александрия тихонько ахнула.

– Мне кажется, Атия была права, – прошептала она, не желая, чтобы женщина, обладающая острым слухом, услышала их.

Ощутив на своем бедре широкую ладонь Брута, Александрия задрожала; спешащие мимо люди только добавляли ей возбуждения. Накидка создавала вокруг них теплое пространство, защищающее от холода ночи. Ноги Марка, как обычно, были обнажены, и вдруг Александрия с отчаянной смелостью положила руки на его бедра, чувствуя их гладкую силу.

– Мне надо позвать Атию, чтобы она защитила меня от тебя, – сказала она.

Девушка обнаружила мягкую шнуровку и расслабила ее, чтобы почувствовать жар его плоти в своих руках. Брут тихо застонал от прикосновения и сразу стал оглядываться, не заметил ли кто-нибудь. Люди не обращали на молодую пару в темноте внимания, но он не мог сразу сообразить, видят их или нет.

– Я хочу, чтобы ты помнил меня, пока будешь отсутствовать, Брут. Мне неприятно думать, что ты будешь похотливо смотреть на проституток в лагере, – прошептала она. – У нас с тобой остались незаконченные дела.

– Я не буду… Боги! Я так долго о тебе мечтал…

Она расстегнула последнее препятствие и позволила ему проникнуть в себя, закрыв глаза. Брут легко поднял девушку на руки, и они сплелись воедино, ритмично двигаясь в полной тишине, абсолютно не интересуясь, что происходит вокруг. Мимо проходили люди, но никто не остановился, ночь сразу же поглощала их.