Вильям, не возвращая своё сидение на его первоначальное место, не снимая ни сапог, ни штанов, хотя ни одна из приобретённых вещей на вид первоначальной свежести не имела, вытащив из-за пояса нож и положив его рядом с головой, лёг на одеяло. Через несколько минут, когда Хьюго закрыл дверь и ставни, забрал свечу и вышел из комнаты, мужчина развязал плащ и накинул его на себя, а рубаху натянул сильнее, заткнув её концы под тело.
Разговоры и зрелище
Разговоры и зрелище
Несмотря на то, что тело его бодрствовало уже не один десяток минут только после того, как горло Вильяма обожгла кипящая похлёбка, мужчина пришёл в сознание. Он посмотрел на своё ни на год не постаревшее, не имевшее никакого выражения сейчас и все оставшиеся до конца суток лицо, отразившееся в мутной воде, поставил тарелку на стол и огляделся. Напротив и справа от него сидели Анна и Хьюго, разговаривая. Но Вильям ничего не слышал – рты их открывались, но звук заглушало шипение, окутавшее внутренности черепа Вильяма. Он ни о чём не подумал и перевёл взгляд на комнату, только часть которой видел вчера. Кроме стола и спального места Вильяма в ней нашлось пара шкафов и небольшой костёр, для разведения которого в полу дома было выломано несколько досок, над которым была установлена тренога со свисавшим с протянутой между спицами палки котелком. Комната была небольшая и дым уходит через застеленные туманом окна, равномерно распределённые по двое в двух стенах.
Бездумно и безмолвно сидел Вильям, уперевшись глазами в потухающие угли, через пару минут после чего залпом выпил воду с несколькими плавающими в ней ломтями картофеля и моркови. А после, показательно поставив пустую миску на середину стола, вошёл в следующую комнату. Здесь стояли уже только две кровати и более ничего.
«А под каждой из них по сундуку.»
В ней не задержавшись, Вильям прошёл в паб. К тому времени, как он открыл все окна, и краски комнаты начали меркнуть, заполняясь туманом, в неё вошли Хьюго и Анна. Девушка побежала за стойку, а трактирщик, улыбаясь, подошёл к Вильяму. Он смотрел на то, как около двух минут Хьюго шевелил губами, а после, никак не выразив ответа, пошёл за барную стойку, где Анна уже расставила пинты, открыла бочку с водой и вывесила тряпки. Хьюго открыл дверь, и через минуту один столик уже был занят.
Снуя между столами, под радостным взглядом Хьюго, Вильям провёл весь день. Несмотря на привнесённые осложнения, он прекрасно сообразил план работ. Если за стойкой стояла Анна, то взгляд Вильяма всегда был устремлён в зал, на руки англичан, а к столам подносил ровно столько кружек, сколько пальцев он запомнил поднятыми. Если же наливал сам, но выбирал один сорт без разбора, так как захмелевшие гости уже не могли различить вкуса или забывали, что заказывали.