– А я где стою?

– Вход в паб с другой стороны.

Дремота размягчила Хьюго, и он только бросил ответ перед тем, как закрыл дверь и поплёлся, переставляя ноги в такт скрипящим доскам и перетекающему на животе жиру, дрейфующему по ткани.

Вильям, разбуженный нетихим разговором и разгоревшийся вниманием к новой личности, интуиция на нахождение в которых необычных подробностей у него работала исправно, стянув с себя плащ и отбросив его в угол, на бывшее место покоя его головы, захватив нож, последовал за Хьюго. И догнал его уже в пабе, где тот, с занавешенным рубашкой телом, достававшей до колен, спешил к двери. На улице слышалось ржание лошади но, несмотря на это чуткий слух, трактирщик заметил и шаги Вильяма, к которому обернулся, освободив вход в паб от деревянного заграждения. Как показалось Вильяму, Хьюго хотел что-то сказать ему, но молча отвернулся и вышел на улицу.

Оставшийся незамеченный возчиком Вильям сел за столик первого окна и, приоткрыв створку, приготовился наблюдать за трудом Хьюго, веселившего его своей неуклюжестью и неумелостью действий, что длилось недолго, так как, когда бочонок был спущен за землю, возчик тихим, но поставленным в приказном тоне голосом, попросил того, кто «присматривает за мной», прекратить безделье, выйти и помочь им.

Тени начинали собираться воедино и вскоре их должны были выжечь первые лучи солнца, восходившего за домами. В их свете Вильям и мог рассмотреть возчика.

«О нём же выделю самое главное. Немногие черты его были красивее лиц ранее описанных (конечно я говорю только об этой эпохе и не беру в расчёт временной промежуток, в который переместилась Лера.). Кожа как на лице, так и на других пригодных взору частях тела: шее и груди, открытыми не застёгнутыми пуговицами рубахи с подвёрнутыми рукавами, заправленной в короткие, прикрывающие только до колен, не по размеру большие штаны – была груба и шершава. Тёмные глаза сидели близко друг к другу, а когда Вильям подошёл к возчику ближе, то ему показалось, что один из зрачков скошен в лево. А подойдя ещё ближе и встав прямо перед мужчиной и вглядевшись, нашёл, что не ошибся. Вы заметили? Мои последние предложения не отличить от написанных автором, и вообще сольются с текстом, если убрать кавычки. Пожалуй, на время с меня хватит редактирования, а то потеряю индивидуальность стиля. Но пока что закончу. Волосы от рождения светлые, но вымазанные пылью и кожным жиром, потемнели, были стрижены коротко и, не приглаженные на макушке, вздымались над головой. По сложению он не походил на рабочего, а под не подходящей по размеру одеждой казался худощав.»