Раб, открывший дверь достаточно скоро после стука, так как его хозяин только что проводил обедавших у него гостей, некоторых из которых запоздавшие могли встретить на освященной факелами улице, передал лошадь подбежавшему невольнику и, без представления мастера, признал в нём друга своего господина и провёл пару в дом. Элисса шла за Олиссиусом смирно и не быстро, и хотя некоторые мысли её были крайне любопытны, всё же она более переживала за сохранность ей пока не известного статуса и, стараясь не прислушиваться к многочисленным уговорам мыслей, головой поворачивать отказалась и пропустила несколько дверей, встретивших их после входа в дом, которые вели в комнаты для гостей, куда после встречи с Тимоклом ушёл Олиссеус. Но не все помещения в доме разделялись специальными ограничениями, и их территория была определена устно, но соблюдалась каждым. Спустя несколько шагов раб ввёл их в столовую, которую из сада перенесли в дом из-за надоевших хозяину насекомых, составляющую центр дома. По краям её Элисса снова из-за своей осторожности не заметила несколько алтарей, …

«А это может быть и к лучшему.»

… которым бы она удивилась, если не испугалась их украшения. Но центр комнаты, на который девушка не могла не поднять взгляд, поразил её не меньше: невысокими столиками, собранными в один длинный, был занят центр комнаты, его опоясывали широкие мягкие лавки, угол спинок которых немногим не доходил до девяноста градусов. Во главе необычной композиции, совершенно не аккомпанируя общему тоны, возвышался трон хозяина дома, сидящим за которым, и застали Тимокла гости.

– Олиссеус!– воскликнул мужчина, подскочив со стула, и с протянутой для рукопожатия рукой подбежал к другу, хотя подобная резвость была так же не складна, как меблировка комнаты. Тимокл был так же сух кожей, как и Олиссеус, возрастом он был более чем на восемь лет старше гончара, но телом был сложен более плотно. Лицо, выбивавшее более черт престарелого возраста, было смугло и светлым тоном выделялся лоб, что, как подсказали Элиссе, могло произойти из-за ношения шляпы с небольшими полами, тень от которых закрывало лицо не полностью.

Приветствуя друга, Олиссеус не поскупился на несколько комплиментов, хотя они не были льстивы. Несмотря на присутствие Элиссы в нескольких метрах от себя, Тимокл спросил о ней мастера, который не стеснялся друга и рассказал ту историю девушки, в которую сам верил.

– Она совершенно не знает приличий. – закончил Олиссеус, проводимый Тимоклом к столу, пока Элисса оставалась стоять рядом с рабом, о котором, после того как в комнате промелькнуло несколько невольных, заметила, что одежда на нём была большего качества, и держал себя мужчина как в обществе рабов, так и среди свободных граждан отрешённо. Но на греков видом раб похож не был и всё ещё не произнёс ни слова.