– Артем? – удивилась Лариса, и глаза ее испугано расширились.

– А? – не понял он, но, взглянув на нее, кажется, сообразил. – А что? Думаете, Диман так просто про призраков детей пошутил? Может, те же деревенские байки, но и я помню один случай.

– Так, может, этот мальчик, Костик, там, – встрял Женек. Мгновенно перед глазами ожил Лисенок, скулящий и одинокий.

– Где? – спросили Оля и Лариса.

– Да в Кошачьем доме, ну, – вякнула Катя, мол, ясно же.

– Которого нет, – сказала свое взрослое слово Оля.

Артем открыл было рот, но она глянула на него сурово. Лариса даже улыбнулась. Но Катька не сдавалась:

– Арте-е-ем? – протянула мило и уставилась с надеждой.

– Ну, вообще… – начал он и тут же получил в бок локтем от Оли, однако продолжил: – Деревенские считают каждый сгоревший дом Кошачьим.

– Как это? – не понял Женек.

– Ну, по легенде как? Дом, в котором жили кошки, сжег человек, так? Поэтому, когда сгорает дом, в котором живут люди, особенно если кто-то… того, деревенские считают это вроде мести, – пояснил Артем. – То есть как бы «был ваш дом, людишки, а теперь будет наш». Как охотник…

– Да ясно, – оборвала его Катька.

– Но почему Костик? Он, что котов обижал? – не унимался Женя, будто кто-то из них знал и дружил с этим мальчиком.

– Может, и обижал, – ответил Артем и запрокинул голову, уставившись на подрагивающие на ветру ветви ивы. – Но, вообще, тетя Римма с ним поселилась в деревне, кажется, три года назад. Они приехали откуда-то из Татарстана или Мордовии.

– И что? – вякнула Катя, дернув плечами. А Женек догадался сразу.

– Охотник тоже приехал из чужих краев, – отозвался Артем, не опуская взгляда.

– Вы сейчас серьезно это обсуждаете? – возмутилась Оля. – Мы не в кино, очнитесь.

Артем посмотрел на нее, не скрывая улыбки. Сестра не устояла, лицо ее разгладилось, и уголки губ дрогнули.

– А вдруг? – вставила Лариска, изобразив удивление.

– И какой дом тут сгорел последний? – вмешался вдруг Женя и сам испугался вопроса. – Который на Садовой?