Деревенские в дом заходить боялись. Но те отчаянные, кто все же заглянул, видели только его неподвижное тело в кресле, укрытое то ли лисьими шкурами, которыми он всегда хвалился. То ли это рыжие коты не сходили с него. Время шло, деревенские никак не могли решить, что делать с домом. Как однажды, за одну ночь, тот опустел. Пропали коты и кошки, пропал охотник, пропали лисьи меха. И всё. Никого. Пусто. Только двери и окна, говорят, на сквозняке скрипели по-особому – один в один мяукали. Дом этот так и оставили пустым и ничейным. А детей стали пугать – мол, обидишь, сделаешь больно кошке какой, и Кошачий Бог пришлет за тобой Горелого Лиса, и он заберет тебя.

– Куда? – вымолвил Женек.

– В дом свой. Черный-черный, – весело усмехнулся брат. – Где он здесь – в нашей деревне или в соседних – и вообще существует ли, никто точно не знает.

– А почему… – начал Женя, задумался и все же спросил: – Почему охотник стал служить кошкам?

– По легенде, Кошачий Бог пообещал ему за это вернуть сына, – ответил Мишка.

– А что, здесь где-то есть еще заброшенные дома? – поинтересовалась Катя, будто одной истории и одного такого дома ей не хватило.

Миша неопределенно пожал плечами. Зато Дима поспешил ответить:

– Конечно. И заброшенные дома, и призраки пропавших детей.

– А вы, значит, кошек не обижали, сидите тут? – съязвила Лариса. И потянулась к пушистой гостье.

Но рука ее замерла. Взгляды разом сошлись на кошке. Та уже не лежала милым клубочком. А сидела, ни ухом не ведя, ни головой. Пристально смотрела куда-то между стульев Димы и Артема.

Все повернули головы. Скрипнули стулья. Простонала кровать – сестры приподнялись. Женек вдруг учуял запах горелых волос. Совсем как, когда после школы ему подожгли ушанку пламенем из баллончика.

На темном полу перед закрытой дверью так же неподвижно сидели два кота. Рыжие, потрепанные, они внимательно глядели на серенькую кошку. Как будто в комнате больше никого не было.

Сестры уставились на Мишу, покосился и Женя. Дима не сводил глаз с таинственной парочки.

– Это не наши, – растерянно мотнул головой брат.

В этот миг кошка спрыгнула с кровати на колени к Диме. Тот подскочил как ужаленный молнией. Вскрикнул, опрокинул стул. Кошка слетела на пол. Дима отстранился, бледный и сжавшийся. Споткнулся о ножки стула и чуть не придавил Женю, рухнув в кресло.

Дверь распахнулась. Кошачья троица вылетела прочь. А спустя пару секунд в дверь выскочил и Дима. Дядя Вася, отец Миши, едва успел отпрянуть. Ухватившись за ручку, устоял, затем удивленно заглянул внутрь:

– Вас там ждут… ваши, – он махнул рукой. – Расходимся.