Но тут он различил дальше за забором два дома, и узкий проулок между ними, и свет фонаря в его конце.

Мама вновь потащила его за собой. Нет, это другой забор, второй. Ноги оттаяли. Но он все равно упирался.

– Женя, хватит! – взмолилась мама. – Ты чего такой? Так мы никогда не дойдем.

Он посмотрел на нее. Но не нашел, что сказать. Неуверенно зашагал, уставившись под ноги.

Наконец, мама отпустила его руку. Проскрипел забор.

– Ну что, опять пролезешь? – спросила она с той стороны. Будто бы весело.

Женек поднял взгляд от земли. И отшатнулся.

Три пары огненных глаз изучали его. Он узнал одного рыжего. Второй действительно был черен, как ночь. Третий, восседавший на столбике, казался иссиня-серым.

Женя кинулся бы прочь, назад. Если бы не знал, что там тот же забор. Там то же самое.

Чего им нужно? Он же не обижал кошек… Но почему-то не нравился Мяуку. Коты сидели смирно, но глаз не отводили.

– Ну чего ты встал? – простонала мама.

– Они мешают, – выдавил Женек.

– Что? Бревна? Ну так перелезь тогда. Иди, помогу. – Она протянула руку. Прямо к шерстке рыжего. Но ничего не случилось: она не почувствовала, кот не шелохнулся.

Женя сообразил вдруг. Ужасно обрадовался. И рванул в сторону – перебраться через другое место.

– Да стой ты, боже мой! – вскрикнула мама. – Так, всё! Хватит! Считаю до трех и ухожу.

И отвернулась.

– Раз.

Он разозлился. Скрипнул зубами, сжал кулаки и согнулся. Влез между балками. Ноги предательски подрагивали.

– Два.

Забор заскрипел, мерзко замяукал. Женя не смотрел вверх, но видел, как коты забегали по бревнышку, царапая когтями дерево, как тянулись лапами, как готовились напрыгнуть. Он не смотрел вверх, но чувствовал, как и чуял вновь запах опаленной шерсти.