– Похоже, – кивала она.

Пальцев пристально поглядывал и прикидывал: «Лишь бы она посложнее амёбы была. Будет что вспомнить потом».

– Деньги пришли из Реутова, – излагала она, словно они с соседней кафедры. – Определились с тематикой. А наш кафедральный мамонт неожиданно заявил, что решил заниматься красотой. Волнует, видите ли, его распознавание образов. Про семинар слышали?

– Так, кое-что.

– А как вас занесло в эти влажные места?

– Тоже в поисках красоты, – кивнул Мокашов. – Сева ищет машинный образ, а у Пальцева просто маниакальная идея – переписать все выдающиеся произведения.

– Как?

– Очень просто. «Анну Каренину» на одном листе. Укоротить, осовременить всё достойное. Ведь современным читателям некогда читать. Палец, изложи.

Теперь о дальнейшем можно и не беспокоиться. Пальцев – современный акын.

– … Незаходящая звезда отечественного хоккея Алексей Вронский, Лёха среди своих, – озвучивал Пальцев, точно это был его ковёрный номер, – сама святая простота и одновременно аристократ в мире спорта влюбляется в жену ответработника МИДа Анну Каренину. Анна ответно полюбила его. На одном из матчей в присутствии тысяч зрителей против него применяют грязный силовой приём, и Анна выдаёт своё чувство, а затем насовсем уходит к Вронскому. Её муж, тщеславный эгоист чиновник-силовик Каренин не даёт развода и в тоже время закрывает Вронскому выездную визу, отчего страдает в первую очередь отечественный хоккей, а вместе с ним, разумеется, и Анна с Вронским. Последний пьёт. Одновременно работник подмосковного совхоза Константин Левин – удивительно физически здоровый человек – сватает студентку литинститута, временно работавшую на подшефных совхозных полях Кити Щербацкую. Кити некоторое время надеется на Вронского, но тот морально загнивает и подводит её. Тогда она уезжает в Зверосовхоз в Подмосковье и ищет утешения в труде на полях. Время от времени, наезжая в Москву, она унижает Анну стойким моральным духом, румянцем, разговорами на спортивную тему с Алёшей (Кити – чемпион совхоза по ядру) и твёрдым, постоянно возрастающим достатком. Унижение невыносимо, и Анна увлекается поп музыкой, постимпрессионизмом, что равносильно её моральной и физической смерти. Как? – выдохнул Пальцев.

Пришёл Теплицкий. Он везде чувствовал себя в своей тарелке.

– Ваши шансы заметно повысились, – произнёс он, указывая глазами.

– Он как? – спросила Генриетта.

– Спит или прикидывается.

– Я предупреждала…

– Что же, – пожал плечами Теплицкий, – впереди ночь и утро, а с ними и остальное.

Ему налили вина.

– За вами тост.