– Тост? Это не просто, – глаза Теплицкого излучали иронию. – Одному известному полководцу, мысли дельные приходили только на коне.

– Коня, – воскликнул Пальцев, и все рассмеялись. Теплицкий улыбался, тараща глаза.

«Сова, – пришло в голову Мокашову. – Определённая, сова. Нос крючком и глаза совиные».

Часть ламп уже была погашена, когда им принесли грибы. Их принесли к столу в огромной сковородке, возбуждая всеобщее внимание.

Разговор за столом давно сделался общим.

– Откуда грибы?

– Грибов полно, но удивительное дело – бежишь всё дальше, каждый раз полагая, что там, дальше – основное обилие грибов. Вы любите лес?

– Не люблю, – сказала Генриетта. – Я его боюсь. Хожу по нему, как по лабиринту.

– В поисках любви, – успел вставить Пальцев.

– Нет, нет, – возразила Генриетта, – утверждаю, что совсем не существует любви. Любовь – чушь, выдумка, признак иного. Ещё в институте я экспериментировала, повторяла сокурснику: «Какой ты хороший». И через неделю он был без памяти в меня влюблён.

– Эксперименты над людьми запрещены.

– И вы говорите про любовь. Любовь – выдумка, брокенский призрак. Никто ей не дал ей определения. Я совершенно в неё не верю. Главное материнство. Материнство разных форм.

– Всё дело в методике, – утверждал Теплицкий. – Живём, не тужим, с истиной дружим и разрешаем любой вопрос.

– Любой?

– Любой. Методом мозгового штурма.

– Например, любовь.

– Продемонстрируйте.

– Пожалуйста. Каждый может высказаться. Сначала высказывают полный бред. Потом…

– Неполный…

– Нет, постигаем истину последовательными приближениями.