Чаушеску не того боялся! Реализм не был его сильной стороной. Возможно, поэтому из всех восточноевропейских руководителей он один был казнен вместе с женой после того, как социалистический режим был буквально смятен восставшим народом.

Николае Чаушеску даже в своем кругу, по существу, презирали.

Николай Иванович Рыжков, в ту пору секретарь ЦК КПСС, вспоминал, как они с руководителем Советской Украины Владимиром Васильевичем Щербицким были отправлены на очередной съезд компартии Румынии:

«Во время доклада Чаушеску зал вставал и устраивал докладчику бурные овации со здравицами шестьдесят раз! Когда мы летели домой, в самолете Владимир Васильевич обратился ко мне: «Не знаю, какое у вас, Николай Иванович, настроение после этого съезда, но у меня ощущение, что мы улетели с него как будто вымазанные в дерьме».

Один историк писал о смене власти в Восточной Европе:

«В Польше это заняло десять лет, в Венгрии — десять месяцев, в Восточной Германии — десять недель, в Чехословакии — десять дней, в Румынии — десять часов».

Но каким образом Николае Чаушеску обрел единоличную власть в стране и столько лет ее удерживал?

Умение торговаться

Умение торговаться

История Румынии в XX столетии складывалась непросто.

В начале века, в Первую мировую Румыния цинично выбирала, с кем объединяться — с Антантой, то есть с Англией, Францией, Россией? Или с государствами Четверного союза — Германией, Австро-Венгрией, Османской империей и Болгарией? В Бухаресте, не стесняясь, выставляли цену за свое участие в войне.

Властная румынская королева Мария, жена короля Фердинанда, была по рождению британской герцогиней Эдинбургской, внучкой императора Александра II и сестрой великой княгини Виктории Федоровны, жены великого князя Кирилла Владимировича.

Что не помешало ей запросить за присоединение к Антанте земли, на которые румыны давно претендовали, — Трансильванию, Банат, Буковину. Торговалась она долго и упорно. И Антанта уступила.

26 мая 1915 года министр иностранных дел Сергей Дмитриевич Сазонов побывал с докладом у императора в Царском Селе. Николай II распорядился «сделать новые уступки румынским требованиям». Но переговоры затянулись.

В мае 1916 года министр Сазонов уже с нескрываемым раздражением говорил румынскому посланнику Константину Диаманди:

— Напрасно вы думаете, что мы так жаждем вашего выступления. Если Румыния пожелает ныне принять участие в войне, мы встретим это решение очень сочувственно, и, я думаю, оно послужит на пользу прежде всего самой же Румынии. Если же вы еще раз упустите удобную минуту и ваши национальные вожделения останутся неосуществленными, вам придется сетовать лишь на самих себя.