Экономика ГДР находилась в трудном положении, и надо было любыми путями добывать валюту.

Правительство ФРГ тратило большие деньги, чтобы вызволить политических заключенных из тюрем ГДР. Для Восточной Германии торговля заключенными стала важным источником свободно конвертируемой валюты. Каждый год власти ГДР выпускали определенное число осужденных и получали за это западные марки.

С 1963 по 1989 год правительство Западной Германии выкупило у социалистической ГДР тридцать три тысячи человек — это были политические заключенные, диссиденты и члены их семей. За каждого заключенного Восточный Берлин получил в среднем около ста тысяч западных марок. На продаже политзаключенных социалистический режим заработал три с половиной миллиарда полновесных западногерманских марок.

Празднества по случаю тридцатилетия ГДР оплатили, выпустив дополнительную тысячу заключенных, которые обрели свободу и отправились на Запад. Основные деньги — три миллиарда марок осели на специальном счете генерального секретаря ЦК СЕПГ Эриха Хонеккера.

Другой канал получения валюты — тайная продажа оружия. Главные покупатели — в Африке. Но переговоры с каждым из местных властителей требуют особого таланта.

У Вернера Ламберца получалось. Он ездил в Анголу, Конго, Нигерию, Замбию, Южный Йемен, Эфиопию и добивался успеха.

Особые усилия тратились на Ливию, у которой накопилось огромное количество нефтедолларов. Для Восточной Германии Ливия — привлекательный рынок. Ливийский лидер опасался нападения со стороны Египта. Соотношение сил не в пользу Ливии, население которой составляло чуть более двух миллионов человек, а в Египте сорок миллионов. Муаммар Каддафи и Вернер Ламберц симпатизировали друг другу. И заключили большую сделку.

Вернер Ламберц выгодно отличался от аппаратчиков в высшем партийном эшелоне. Он был значительно моложе и современнее большинства партийных секретарей. Хорошо образованный, внешне привлекательный, уверенный в себе, он совсем не был похож на коллег по политбюро. Он свободно выступал на публике, избегал резких выражений, поддерживал хорошие отношения со многими деятелями культуры.

Он не считал людей винтиками, говорил, что успешную социалистическую политику можно проводить, только вдохновляя людей — нужен их энтузиазм. Ненавидел потемкинские деревни. И когда он приезжал на предприятия, то говорил: «Прежде чем рассказывать об успехах, покажите мне самое тяжелое и грязное место работы».

Он становился самой популярной фигурой в стране. И очень многие связывали с ним надежды на более современный облик реального социализма — хотя не совсем оправданные. Близкие к нему люди хорошо знали, что он вовсе не реформатор. Он желал обновления, но лишь формы и методов, а не содержания.