Японцы держались с ним настороже — он не просто был гражданином дружественного государства, но еще и руководителем местной организации нацистской партии. Особый статус Рабе ставил японцев в тупик. К американцам и другим иностранцам они относились пренебрежительно. А к Йону Рабе — с опасливым уважением. Ворвавшись в его дом и увидев знамя со свастикой, японские солдаты ретировались.

Видимо, не понимая, как нелепо жаловаться в Берлин на жестокость японских войск, он отправил письмо фюреру и имперскому канцлеру Германии Адольфу Гитлеру:

«Они будут продолжать насиловать женщин и девочек и убивать всех и вся, кто пытается убежать или просто оказался в неудачное время в неудачном месте. Они насилуют даже девочек и очень пожилых женщин, которых насиловали в самой грубой форме. Я видел эти жертвы собственными глазами».

Мир узнал об устроенной в Нанкине резне благодаря трем американским корреспондентам, которые находились в городе. Когда американцы покинули город, других иностранных корреспондентов в Нанкин не пустили. Зато привезли японских фотокоров, которые снимали умилительные сцены: китайские дети приветствуют японских солдат.

В городе при японцах появился опиум. До оккупации опиум был под запретом, его курили в тайных опиумо-курильнях только аристократы и богатые торговцы. При японцах можно было смело ходить в притон. Японцы сами расплачивались наркотиками за работу, давали наркотики проституткам. Это явно была политика — сделать как можно больше китайцев наркоманами.

Наркотик был единственной возможностью хотя бы ненадолго уйти от чудовищной реальности. Некоторые китайцы пытались покончить с собой, приняв большую дозу опиатов. Они надеялись хотя бы умереть счастливыми. Распространение наркомании способствовало и росту бандитизма в городе.

В сорок пятом японцы оставались в Нанкине до самого дня капитуляции, потом очень быстро покинули город. Японцы эвакуировались, не оставив китайцам возможности отомстить…

В 1946 году в Нанкин доставили бывшего генерал-лейтенанта императорской армии Тани Хисао. Он командовал 6-й дивизией, которая хозяйничала в городе. 10 марта 1947 года его приговорили к смертной казни за убийства военнопленных и гражданского населения. Провели по городу со связанными за спиной руками и расстреляли. Свидетели говорили, что с ним обошлись гуманнее, чем он поступал со своими жертвами.

Генерал-лейтенант Кэсаго Накадзима, чьи войска также бесчинствовали в городе, умер от уремии и цирроза печени в октябре 1945 года. Говорили, что он сильно пил. Его сын утверждал, что генерал пострадал, вдохнув отравляющие газы во время посещения военно-химической лаборатории.