Туманов размышлял не долго. Можно было и допросить, и сделать оберег, и вовсе избавиться от обоих. Он принял другое решение, но сначала нужно было выбрать безопасное место, где была возможность переждать передвижение фронта.
Чёрная глава
Чёрная глава
Чёрная глава(Шляхтич)
Март пролетел мимо быстро, как сорока, обдав морозными утрами, первыми проталинами и журчанием ручьёв. Незаметно мой новый бизнес расцвёл, сделав меня уважаемым человеком на Слободе и в окрестностях. Ирма тоже расцвела, утратив впалость щёк и боков, радуясь своей удаче в готовности ежечасно благодарить меня, своего кумира, царя и повелителя. Я принимал это благосклонно, не опуская своё царственное эго до ментального единения с поданными. Иначе говоря, не собирался прикипать к ней душой, не время сейчас, война всё-таки. Чем другим прикипел, тут уж скрывать нечего, да так, что понесла красавица, на первом месяце была, сама того ещё не ведая. Откуда знаю? Не смешите, своё всегда чувствую, можно сказать вижу, как внутри её чрева запульсировал огонёк новой жизни, с частичкой моего
Понятное дело, не для этого я тут осел – обирать местную нищету и мять грудастую девку. Основное дело тоже двигалось. Макаров активно принялся за организацию местного актива, сделав ставку на комитет бедноты, во главе со старостой. Профессионально наладил наблюдение за чужими и посторонними, но всю важную информацию по прежнему получал от меня.
Место предполагаемого нахождения таинственной банды я ему сдал в конце марта, когда в лес соваться было поздно – с утра наст ещё держался, а с появлением солнца резко проседал, отчего передвигаться по глубокому снегу было невозможно ни пешком, ни на лыжах. И хорошо, иначе бы он полез в чащу раньше времени. Сейчас же не оставалось ничего иного, как обложить этот участок леса наблюдением, и постараться найти точку входа (или выхода), где удобнее всего выбираться из леса не оставляя следов. Один из активистов, бывший браконьер, а ныне просто пьяница Сеня, уверенно указал на ручей, бравший своё начало в лесном массиве, и пересекающий проселок между Слободой и Черёмуховым. Ему и поручили смотреть в оба за чужаками в этом месте. В начале апреля Макаров вовсе перебрался в Слободу: дела на фронте были не ахти, белые начали наступление, Бугульме предстояло очередной раз сменить хозяев, и его организаторские возможности резко стали падать в цене: Москве сейчас больше нужны были солдаты, а не секреты. Он занял постоялый двор в центре села, разместив там свою невеликую команду, сам же жил в небольшом домике, с одинокой хозяйкой – лучшей подругой Ирмы (надо ли объяснять, что дом и хозяйку Макарову преподнёс я?). К середине апреля загрохотало, фронт таки приблизился и вот-вот должен был прокатиться мимо на запад. Приближался и момент истины – если Туманов действительно тут, то самая пора ему себя проявить, и вывести свой обоз на свет Божий. К этому предстоящему событию мы с Макаровым готовились каждый по своему. Он, что ни день, гонял свою команду вокруг того участка леса, изучая местность и высматривая новые следы, появляющиеся из-под снега. Почти каждый вечер собирал актив и проводил инструктажи, повышал бдительность и готовил его к партизанщине, если фронт уйдёт дальше и придёт Колчак. А я приготовил из тряпья шнурочки, которые натёр чёрным воском, и присыпав их своим порошком незаметно вплёл в гривы лошадей, которых гоняли по лесам Макаров и его нукеры. Теперь в любой момент я мог узнать, где торчат эти непоседы. В постоялый двор я входил запросто, став к этому времени для чоновцев своим человеком, как и для их шефа. Входил всегда не с пустыми руками, понятное дело: ублажал ратный люд разными подношениями, как и полагается исправному лавочнику. 15 апреля для меня началось с визита пана Вешнивецкого, влетевшего в мою лавчонку взъерошенным жаворонком – притащил в клювике важную инфу, полуденный птах. Загадочно оглядываясь доложил шановний, что не далее как полчаса назад, много – час, по улице прошествовал чужой, верхом, проехал мимо моей лавки и постоялого двора, а вот на почтовую станцию заглянул, после чего уехал дальше восвояси. Интересно. В лавку не зашёл, на постоялый двор тоже, а на почту заглянул? Заглянем и мы, что за новости – чужакам нужна почта, а не лавка с постоялым двором? Сунув пану полфунта табака (заслужил, заслужил), я чинно прошествовал к почтовой станции, узнать нет ли мне срочной корреспонденции. Обычно. это я делал раза два в неделю, встречаясь со своим очередным информатором в привычной ему обстановке: уж очень своенравен был Боцман. И не подвёл ведь, старый морской волк – буквально с полчаса назад от него ушёл этот странный чужак. Ничего на выспрашивал, послушал трёп двух местных болтушек, назвался торговцем из Спасска, якобы едет в Бугульму, испил водицы и узнав, что в Бугульме нынче Колчак был таков. Одет справно, по зимнему, средних роста и лет, в седло поднимался без особой сноровки, а вот слетел с седла, по приезду, слишком ловко. Эта разница и насторожила советского почтового служащего, ветерана Порт-Артура. Бдительность должна быть вознаграждена, поэтому на широкую ладонь Боцмана упал коробок спичек. Глазастый дед, вполне могло статься, что этот груздь из нашего лесочка. Я сунулся на постоялый двор, прихватив кулёк из лавки, но Макарова там не было, задержался по срочному делу дома. Представляя себе это «срочное дело», я с ухмылкой добрался до его избы, стоящей от постоялого двора через три улицы. Деликатно стукнул калиткой, протопал к крылечку и ещё пару раз царапнул окошко – отчиняйте, любовнички, дело есть.